Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 20. Выстрел в темноте

Затишье длилось ровно сорок семь дней.

Мы жили в странной, хрупкой гармонии, где любовь была не романтическим сиянием, а плотной, тихой тканью, сотканной из совместных будней, общих страхов и молчаливых пониманий. Мы работали, возвращались в нашу комнату, готовили еду на крохотной плитке, смотрели на море из окна — серое, неспокойное, как наша жизнь. Иногда смеялись. Часто просто молча держались за руки, как будто это был якорь, не дающий нас унести в открытый океан безумия.

Артем по-прежнему каждый вечер проверял «эхо» в сети. Волны от нашего информационного камня постепенно затихали. «Смотрящий» Виктор, казалось, ушёл в глубокую оборону, разбираясь с последствиями. О нас, судя по всему, забыли. Но Артем не расслаблялся. «Затишье — это время, когда враг перегруппировывается», — говорил он.

И он оказался прав.

Это случилось в один из тех редких вечеров, когда мы позволили себе маленькую слабость — поужинать в дешёвой, но уютной таверне у причала. Мы сидели в углу, я пробовала местную рыбу, он пил тёмное пиво, и на его лице на мгновение появилось выражение, почти похожее на покой. Может, даже на счастье.

Я увидела это первой — изменение в его глазах. Не резкое. Почти незаметное. Но его взгляд, блуждавший по залу, на секунду зацепился за барную стойку, затем скользнул к выходу, и всё в нём — осанка, напряжение в плечах — мгновенно сменилось. Он снова стал хищником. Тихим, смертельно опасным.

— Алёна, — сказал он спокойным, бытовым тоном, беря мою руку. — Нам пора. Сейчас.

Я не спросила. Просто кивнула, оставив полтарелки еды. Мы расплатились наличными и вышли на набережную. Ветер с моря был резким, с запахом грозы.

— Что? — выдохнула я, когда мы отошли от освещённого входа.

— У выхода стоял человек. Не местный. Слишком… спокойный. Слишком наблюдательный. И слишком знакомый стиль. — Он ускорил шаг, ведя меня в тень между двумя складами. — Это скаут Виктора. Они нашли нас.

Холод, не от ветра, сковал внутренности.

— Как?

— Неважно. Важно, что они здесь. И если скаут здесь, значит, основная группа — в радиусе часа. — Он вытащил телефон, швырнул его под ноги и раздавил каблуком. — Дай мне свой.

Я повиновалась. Мой телефон полетел вслед за его.

— План «Молния», — сказал он коротко. — Помнишь?

План «Молния» — экстренное бегство на случай, если нас обнаружат в городе. Мы должны были разделиться, встретиться в условленном месте за городом через три часа. У каждого была своя роль и свой маршрут.

— Я помню, — кивнула я, хотя сердце бешено колотилось. — Но…

— Нет «но». Беги. Сейчас. — Он резко развернул меня лицом к тёмному переулку, ведущему от набережной вглубь кварталов. — Иди. Не оглядывайся. Если я не приду к месту встречи к рассвету… уезжай. Одну. Используй крайний вариант.

Крайний вариант — исчезновение в одиночку. С новыми документами, деньгами и правилом «никому не доверять, даже мне». Мы обсуждали его в самые мрачные ночи, но я никогда не верила, что придётся применять.

— Нет, Артем, я не…

— Ты должна! — Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в плоть. Его глаза в темноте горели отчаянной решимостью. — Это приказ. Последний приказ. Ты выживаешь. Любой ценой. Это всё, что имеет значение.

Он толкнул меня в переулок, нежно и жестоко одновременно.

— Беги!

И сам развернулся и пошёл обратно, к освещённой набережной. Отвлекать внимание. Давать мне время.

Я побежала. Ноги подкашивались, в глазах стояли слёзы ярости и ужаса. Я нырнула в лабиринт тёмных улочек, петляла, стараясь сбить с толку возможную слежку. По плану я должна была добраться до старого гаража на окраине, где под половицами был спрятан рюкзак с самым необходимым и ключи от запасной машины.

Я почти дошла. Гараж был уже виден в конце улицы, тёмный и неприметный. И тут я услышала за спиной быстрые, лёгкие шаги. Не один человек. Двое. Они шли слишком целенаправленно.

Я прибавила шаг, потом бросилась бежать. Шаги ускорились. Они были уже близко.

Я рванула к гаражу, вытащила из-под камня ключ (глупый, детский тайник, но других вариантов не было), дрожащими руками открыла ржавый замок. Заскочила внутрь, захлопнула дверь и заперла её изнутри на засов. Темнота была абсолютной. Я прислонилась к холодным металлическим воротам, слушая, как снаружи подбегают, как кто-то пробует ручку.

— Здесь, — прозвучал мужской голос снаружи. Низкий, без эмоций.

Раздался удар по замку. Потом ещё. Дверь задрожала. Они выбивали её.

Я отползла вглубь гаража, нащупала в темноте половицу, откинула её. Рюкзак был на месте. Я схватила его, нащупала в одном из карманов холодный металл — маленький, но смертоносный пистолет, который Артем дал мне «на самый крайний случай». Крайний случай наступил.

Дверь с треском поддалась, распахнулась. В проёме, на фоне слабого уличного света, вырисовывались две фигуры.

— Выходи, девочка. «Не делай глупостей», — сказал тот же голос.

Я подняла пистолет. Руки не дрожали. Всё, чему он меня учил, сконцентрировалось в одном движении, в одном решении.

Я выстрелила. Не для того, чтобы убить. В воздух. Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным.

Фигуры в дверях отпрянули, укрылись за косяками.

— У неё ствол! — крикнул один другому.

Я использовала секунду замешательства. Выстрелила ещё раз — в сторону, чтобы создать шум, и бросилась к задней стене гаража. Там была небольшая, заваленная хламом дверь, ведущая в соседний заброшенный сарай. Я пролезла, уронив рюкзак, но вытянув его за собой.

Сзади раздались выстрелы. Пули со свистом врезались в стены гаража, рикошетили. Я не оборачивалась. Я ползла, потом бежала через сарай, вылетела в другой переулок и помчалась прочь, не разбирая дороги.