Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 23. Жертвоприношение

Маячок не повторился. Я провела три ночи подряд, прикованная к экрану, вглядываясь в цифровой шум, но — ничего. Либо это был сбой, либо призрак, либо… тест. Возможно, кто-то проверял, слежу ли я ещё за этим каналом. Возможно, тот самый Виктор.

Надежда, острая и болезненная, сменилась новой волной паранойи. Если это он, значит, он не поверил в нашу смерть. Или поверил, но теперь проверяет «эхо». А если это не он… то, кто? И зачем?

Я уже не могла просто жить жизнью «консультанта Марии». Слишком много вопросов висело в воздухе. Его последнее письмо, его правила, этот проклятый маячок — всё это требовало решения. Я не могла вечно сидеть на берегу моря, разрываясь между прошлым и призрачным будущим.

Жертвоприношение. В его мире этим словом называли не ритуал, а решение. Отказ от чего-то ценного ради большей цели. Он пожертвовал нашей возможной совместной жизнью, чтобы дать мне шанс спастись. Что я могла пожертвовать?

Безопасность. Относительную, хрупкую, но безопасность. Чтобы получить ответы, мне нужно было перестать прятаться. Мне нужно было сделать то, чего он так боялся: стать заметной. Не как Аня, и не как консультант в тени. Нужно было создать ситуацию, в которую, если он жив, он будет вынужден отреагировать. Или, в которую клюнет Виктор.

План был безумным. И единственным.

Я начала готовить «смерть» Марии. Аккуратно, не спеша. Продала через подставных лиц часть накопленных биткоинов, превратив их в наличные. Оставила в квартире следы «поспешного бегства» — открытый сейф, разбросанные вещи. Затем, используя свои новые связи и знания, организовала небольшую, но громкую аварию на горной дороге недалеко от посёлка. Старая машина, купленная за наличные и перекрашенная, с телом бездомного, чей труп я «наняла» через цепочку посредников (правила его мира учили, что всё продаётся), должна была сгореть дотла. Документы «Марии» в бардачке, её личные вещи на месте.

Для местных и для возможных наблюдателей «Мария» погибла в ДТП, спасаясь от неких преследователей. Её история оборвалась. Ещё один призрак.

А я в это время, с новыми, свежими документами на имя «Ксения», уже ехала на север. К городу, где началась эта история. Где был «Кофейный причал». Где он впервые появился в дверном проёме. Где всё пошло под откос.

Возвращаться было безумием. Но иногда жертвоприношение требует безумия. Я жертвовала безопасной, тихой жизнью в обмен на шанс узнать правду. Какой бы горькой она ни была.

Я сняла квартиру в соседнем районе, небогатом, многолюдном. Стала другой женщиной — более жёсткой, замкнутой, с глазами, в которых не осталось ничего, кроме холодного интереса. Я не стала искать старых знакомых. Не пошла на пепелище кофейни. Вместо этого я начала методичную, тихую охоту.

Я вышла на связь с теми, кого знала только по переписке в сети — с моими «клиентами», с теми, кто вращался на грани теневого мира. Аккуратно, через намёки, я начала расспрашивать о Викторе. Не напрямую. Через контекст: «Есть человек, который может быть заинтересован в информации о бывших оперативниках, типа того, что исчез год назад…».

Информация поступала крохами. Виктор действительно ушёл в тень после скандала, но не исчез. Он перестроил бизнес, стал ещё более осторожным. Его интерес к Артему не угас. Более того, по некоторым слухам, он потратил немало ресурсов, пытаясь найти доказательства, что инсценировка со складом была фальшивкой. Он не верил. Как и предсказывал Артем.

А потом, через два месяца моего тихого расследования, случилось неожиданное. Мне пришло сообщение. Не на форум. На старый, аварийный email-ящик, который был привязан к одному из наших с Артемом «мёртвых почтовых ящиков». Тот самый, через который он получал информацию о «Смотрящем».

Сообщение было коротким, зашифрованным простым, но эффективным кодом, который знали только мы двое. Тот, что он назвал «кодом последней надежды». Когда я расшифровала его, у меня перехватило дыхание.

«Акведук. 72 часа. Приди одна. Если это ты.»

Акведук. Старая, полуразрушенная достопримечательность на окраине города. Место нашей третьей реальной встречи, когда он проверял, смогу ли я найти его по намёкам. Никто, кроме нас, об этом не знал.

Сердце забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Это могла быть ловушка. Виктор мог выбить у него эту информацию под пытками. Или выудить её из его цифровых архивов. Но код… код был нашим. Его последним, самым секретным шифром.

72 часа. Трое суток на принятие решения.

Я провела их в лихорадке. Всё во мне кричало, что это ловушка. Правила его мира диктовали: не ходи. Любая эмоция — слабость. Надежда — самое опасное оружие врага.

Но жертвоприношение было уже сделано. Я сожгла жизнь «Марии» ради этого шанса. Я вернулась в ад его мира не для того, чтобы прятаться в его закоулках. Я пришла за правдой.

На третий день, за час до назначенного времени, я была у Акведука. Не внутри. Я заняла позицию на заброшенной водонапорной башне в трёхстах метрах от него, откуда открывался вид на все подходы. С собой у меня был бинокль, пистолет и дикая, безумная надежда, которую я пыталась задавить холодным расчётом.

Я ждала. Минута за минутой. Никого. Тишина, нарушаемая только ветром в ржавых фермах и далёким гулом города.

За пятнадцать минут до срока я увидела движение. Одна фигура. Высокая, в тёмной куртке, с капюшоном, надвинутым на лицо. Она шла медленно, прихрамывая, и остановилась под громадной аркой Акведука.

Сердце в груди остановилось. Походка… она была знакомой. Но искажённой болью. Он? Или очень хорошая имитация?

Фигура осмотрелась, затем села на каменный выступ, опустив голову. Ожидание. Я смотрела в бинокль, пытаясь разглядеть хоть что-то под капюшоном. Ничего.