Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 24. Ловушка для двух сердец

Мы не остались под Акведуком. Слишком открыто. Слишком долго. Даже в предрассветных сумерках это было рискованно. Я привела его в свою новую, убогую квартиру — ту самую, что сняла как «Ксения». Он шёл, опираясь на меня, каждый шаг даваясь ему с трудом. В свете лампы на потолке его раны и истощение выглядели ещё ужаснее. Он был тенью того властного, уверенного в себе мужчины, что когда-то ворвался в мою жизнь.

В квартире он рухнул на единственный стул, закрыл глаза, будто собравшись с силами.

— Воды, — выдохнул он.

Я принесла. Он пил долго, жадно, как после долгой жажды.

— Рассказывай, — сказала я, садясь на табурет напротив. — Всё.

Он рассказал скупо, отрывисто, как всегда. Как его взяли в ту ночь возле таверны — не скауты, а полноценная группа захвата. Как увезли в загородный дом, принадлежавший одному из лейтенантов Виктора. Как пытали сначала для информации (где я, какие у меня планы, где деньги), потом — просто для устрашения, и чтобы выманить меня. Год. Двенадцать месяцев в подвале с земляным полом, на цепи, с редкими выходами на свет для «бесед». Он говорил о пытках без эмоций, как о погоде. О сломанных рёбрах, выбитых зубах, ожогах. О том, как ему удалось сохранить рассудок, выстраивая в голове сложные математические модели и вспоминая каждую секунду, каждую деталь наших с ним дней.

— Потом началась та война, что мы спровоцировали, — продолжал он. — Надсмотрщики стали нервными, отвлекались. Один из них… был недоволен разделом добычи. Ему пообещали больше, если он поможет мне сбежать, а я потом… помогу убрать его начальника. — Артем усмехнулся, и это было страшное, безрадостное зрелище. — Я согласился. Что ещё мне оставалось?

Его побег был кровавым и хаотичным. Он убил двух охранников, включая своего «спасителя», который в последний момент попытался его всё же прикончить. Добрался до ближайшего посёлка, украл одежду и немного еды, потом — месяцы скитаний по лесам и задворкам, медленное, мучительное возвращение к жизни. И всё это время — поиск любых следов меня. Пока не наткнулся на историю про «Марию».

— Я знал, что это ты. Слишком… элегантно. Слишком похоже на мои старые схемы. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде была смесь гордости и ужаса. — Ты стала мастером, Аня. Опасным мастером.

— Чтобы найти тебя, — прошептала я. — Всё, чему ты научил… я использовала, чтобы вернуться в этот ад и найти тебя.

— И это была ошибка. — Он покачал головой. — Потому что теперь мы оба в ловушке. Виктор не сдался. Он просто залёг на дно. И если он узнает, что мы живы и вместе… он не остановится. Он не может. Мы — живое доказательство его слабости. Мы должны исчезнуть. Сейчас. Навсегда.

— Куда? — спросила я без надежды. — Мы уже исчезали. Он всё равно нашёл.

— Потому что мы исчезали неправильно. По-отдельности. — Он сделал усилие и поднялся со стула, подошёл ко мне. Его руки легли мне на плечи. Они были костлявыми, но сила в них ещё чувствовалась. — На этот раз — вместе. Но не как беглецы. Как мёртвые. По-настоящему.

Он объяснил. Мы не можем просто сменить лица и уехать. Системы слежки, биометрия, вездесущие камеры — мир стал теснее. Нам нужна не инсценировка. Нам нужна катастрофа. Нечто такое, после чего поиски будут прекращены навсегда. И у него был план. Безумный, как и всё в нашей жизни.

— Корабль, — сказал он. — Грузовое судно, идущее в Южную Америку. У меня остались связи среди капитанов. Не те, что в досье. Те, что в долгу. Они могут взять нас как «мёртвый груз». Без документов, без лиц. Мы будем в старом контейнере, с запасом воды и еды. Две недели в море. Мы прибудем… нигде. В порту, где вопросы задают редко. А там… растворимся. В джунглях, в маленьком городке, где никому нет дела до чужих прошлых.

— И что, всю жизнь прятаться?

— Не прятаться. Жить. Но по-другому. Без теней прошлого. Они будут искать нас здесь, в этой стране. Они будут считать нас мёртвыми после… инцидента, который я планирую устроить перед отплытием. Пожар. Взрыв. Что-то громкое и бесповоротное. — Он сжал мои плечи. — Это наш единственный шанс, Аня. Наша ловушка для двух сердец. Мы добровольно замуруем себя в контейнере, в море, в неизвестности. Чтобы однажды родиться заново. Или умереть вместе. Но на наших условиях.

Я смотрела в его измученные глаза. Видела в них не страх, а решимость. Он предлагал не побег, а ритуал. Жертвоприношение нашего старого «я» в обмен на призрачный шанс на новую жизнь.

— Ты веришь, что это сработает? — спросила я.

— Я верю, что у нас нет другого выхода. И что вместе мы сильнее, чем любая ловушка.

Это было безумие. Но вся наша история с ним была безумием. С того самого дня, как он вошёл в «Кофейный причал».

Я положила свои руки поверх его.

— Хорошо. — Одно слово. Как тогда, в кофейне, когда я согласилась на его сделку. — Вместе.

На подготовку у нас было три дня. Он связался со своим капитаном через цепочку из пяти одноразовых телефонов. Договорился. Получил координаты и время. Я, используя свои навыки «консультанта», организовала фальшивые следы, которые должны были отвлечь внимание на несколько критических часов: заказ на наш с ним «портрет» по старым фото через подпольного фальшивомонетчика, «случайную» утечку данных о нашем якобы местонахождении в другом городе.

Вечером перед отплытием мы должны были устроить «финальный акт». Старая машина, бензин, взрывчатка из его старых запасов (которые он, с его дотошностью, припрятал даже после года плена). Машина должна была взорваться на пустынной дороге, в неё предварительно нужно было поместить два трупа, похожих на нас (ещё одна тёмная сделка). Это должно было стать жирной точкой. Артем назвал это «смертью с видом на жительство».

Мы стояли на берегу в тёмной, промозглой бухте за час до встречи с лодкой, которая должна была отвезти нас на грузовое судно. Перед нами лежал ржавый контейнер, который станет нашим домом на две недели. Внутри — спальные мешки, вода, еда, химический туалет, книги, фонари. Наша ковчег в никуда.