Опасная улика

11

11

Дома Елену встретила недовольная мама. Ольга Ивановна Грачева жила в соседнем подъезде, встречала внучку Настю после школы и водила ее на тренировки по керлингу. Мама Елены Павловны дипломатией не отличалась и говорила то, что думала:

— Нормальные люди в отпуске по дому скучают, а ненормальные — по работе.

— Задержалась, мамуль. Дела.

— Уголовные. А ты о домашних делах подумала? В квартире пыль, холодильник пустой, пришлось мне сумки из магазина на себе переть, чтобы ужин приготовить.

— Откуда пыль? Нас две недели не было.

— А пыль по Таиландам не ездит. Она норовит с улицы — и в дом! Если не убирать, как ленивые римляне в Помпеях, то пылью целый город завалит.

— Мам, там извержение Везувия было.

— Ты мне Везувием голову не морочь. Не успеваешь сама — найми прислугу, а у меня и от своей квартиры поясницу ломит.

Из комнаты вышла дочь Настя. Елена заметила в глазах тринадцатилетней девочки неподдельную грусть.

— Что случилось, Настя?

— Пока я на слоненке в Таиланде каталась, первенство Москвы пропустила.

— Подумаешь. Будут другие соревнования.

— Тренер обиделась и поставила Веру скипом. Теперь она капитан. Девчонки говорят, меня на второй номер поставят. Обидно.

Елена обняла дочку.

— Нам же было хорошо на море.

— Это тебе с Валеевым было хорошо. Каждый день от меня запирались.

Елена смутилась. На теплом море в легких одеждах их и впрямь лихорадило, как ненасытных влюбленных в медовый месяц.

— Оставляли девочку без присмотра? — навострила уши Ольга Ивановна. — В чужой дикой стране, где слоны и джунгли…

Открылась входная дверь. Со службы вернулся Марат. За месяц до отпуска он переехал к Петелиной, и они не скрывали от коллег свою связь.

— Все еще капитан? — встретила новоявленного зятя Ольга Ивановна.

— Мама, тебе пора домой, — тут же вмешалась Елена. — В субботу я приберусь. И спасибо за ужин.

— До субботы еще дожить надо, — буркнула Ольга Ивановна, собирая в прихожей свои вещи.

Ранее она выступала против связи умной, успешной, красивой дочери с обычным капитаном, да еще и «татарином, прости господи». Но когда убедилась, что решение Лены не изменить, стала проявлять заботу иначе. При всяком удобном случае Ольга Ивановна спешила уколоть зятька и взглядом, и словом. Вот и на этот раз не утерпела:

— Регистрировать отношения собираешься? Или порезвитесь и разбежитесь?

— Мама, давай потом поговорим. Вот твой шарф, — перебила ее дочь.

— Конечно, мне нельзя болеть. Кто ж тогда будет с Настей сидеть и супы варить?

Елена стерпела упрек и сочла, что лучше промолчать, но мать подобной вежливостью не отличалась.

— Раз уж живете вместе, ты бы, Лена, этому лоботрясу помогла по карьерной лестнице продвинуться. Слышишь, Валеев? — повысила голос Ольга Ивановна. — Я не дам согласия на ваш брак, пока ты не станешь майором!

— О господи! — выдохнула Елена, закрывая за матерью дверь. — Не обращай внимания, Марат. Она хочет нам добра.

— Представляю, что будет, если она захочет зла!

Через два часа Елена в свете ночника сидела на краешке кровати и втирала питательный лосьон в сухую кожу, щедро окрашенную двухнедельным загаром. Сзади подкатился Марат и сунул руки под ночную сорочку.

— Холодные! — сжалась Елена и шлепнула нетерпеливого мужчину по руке. — Что с сутенером? Почему его не нашли?

Марат привык, что Лена постоянно думает о службе и готова говорить о делах даже в постели.

— В модельном агентстве Бориса Мануйлова мы не застали, но многое о нем выяснили.

— Что-нибудь интересное?

— Ему тридцать четыре. В двадцать лет играл на гитаре в популярной рок-группе. Говорят, был лучшим. Ребята гастролировали и вели себя, как и положено рок-музыкантам — выпивка, девочки, оргии. И вот в одном из городов к нему в номер ворвался бандит — Мануйлов был с его девушкой. Бандит поступил мудро, убивать не стал, даже лицо парню не попортил. Он сунул левую руку Мануйлова между дверью и косяком и несколько раз прижал его пальцы.

— Какой кошмар!

— В результате — средний палец ампутировали, остальные изуродованы. Так Мануйлов стал Беспалым. Он больше никогда не сможет играть на гитаре. Заметь, Беспалый пострадал из-за девицы, которая вешалась ему на шею.

— Понятно. С тех пор он девушек в грош не ставит, поэтому и стал сутенером.

— Совершенно верно.

Елена закончила втирать лосьон в ноги и ягодицы, ее руки переместились на поясницу.

— Давай спину намажу я? — предложи Марат.

Женщина легла на живот. Марат с удовольствием скатал ее сорочку до плеч. Его глаза заблестели.

— Какая ты!