Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

3

Бертиль ахает, как будто я только что призналась в святотатстве.

— Король?! — шипит она, прижимая ладонь к груди. — И вы… просто стояли?

— Что же я должна была сделать? — устало усмехаюсь. — Плеснуть в ответ?

— Хоть бы упали в обморок! Мужчинам вашего круга это нравится, — она качает головой, глаза её блестят, будто почуяла сенсацию.— Ах, лиора, вы не понимаете, какой шанс!

— Шанс, Бертиль, — тихо повторяю. — На что? На новую жизнь во дворце? На сплетни по всему королевству о том, как вдова Лакруа греет постель короля?

— Зато это бы решило кучу ваших проблем, — горячо говорит она. — И что с того? Фавориток наше величество меняет как перчатки. А вы же не хуже этих придворных кукол! Месяц в постели короля и годы сытой жизни.

— Годы позора, Бертиль. Я дочь герцога, а не какая-то подстилка при дворе.

— По мне, лучше быть подстилкой с полным кошельком, чем благородной нищенкой с пятерыми детьми и долгами до потолка.

Я закрываю глаза. Бертиль всегда говорит правду — неприятную, колючую, но правду.

— Деньги не спасают от унижения, — шепчу.

— Зато от голода очень даже, — упрямо парирует она. — Простите, лиора, но этим детям нужен хлеб, а не гордость рода. Ладно, как знаете. Я хотела сказать, что там приехала ваша свекровь.

— Что? — я бросаюсь к окну. Видимо, этот день решил окончательно меня добить.

Сквозь запорошенное стекло вижу знакомую карету: чёрную, как грех, с гербом Лакруа на дверце. На зимнем солнце позолота вспыхивает, будто насмехаясь. Две служанки бегут встречать гостью, лакей уже распахивает дверцу. Выходит лиора Лакруа, вдова прежнего маркиза, моя свекровь. Торопливо дёргаю штору, будто тонкая ткань укроет меня от её взгляда.

— Почему вы не сказали раньше?

— Так, я только узнала, — отвечает Бертиль. — Едва карета миновала мост.

— Отлично. Не хватало ещё этого визита. Зачем она приехала?

Бертиль беспомощно разводит руками.

— И что делать? — спрашиваю я.

— Хотите, можете спрятаться, — предлагает она.

— Мы не в театре, Бертиль. Лиора Лакруа всё равно поднимется сюда. И если я не встречу её внизу, подумает, что я… боюсь.

— А вы не боитесь?

Я поворачиваюсь.

— Я? — усмехаюсь. — Я боюсь только новых счетов. А лиора Лакруа — это уже совсем другой масштаб бедствия. Ладно, помогите одеться, Бертиль.

Она кивает, подаёт сначала нижнюю юбку, потом корсет. Я стою прямо, пока она затягивает шнуровку, чувствуя, как дыхание становится короче и ровнее. Корсет — лучший способ напомнить себе, что слабость недопустима.

Надеваю траурное шелковое платье, без кружев и украшений. Бертиль подаёт чёрную тафту, чтобы повязать её на плечи — скромный, но дорогой знак вдовьего достоинства.

— Плотнее, лиора, — шепчет она. — Сквозняк, да и ваша свекровь не любит открытые ключицы.

— Пусть радуется, — тихо отвечаю. — Сегодня я воплощение добродетели.

На ноги — низкие туфли из мягкой кожи, с которых давно облупился лак. Смотрю на них с усмешкой: вид жалкий, зато удобно. И, увы, других нет.

— Ну что, Бертиль, — выдыхаю я, — идём встречать бурю.

— Да хранит вас святой дракон Сан Драэль, лиора.

— Я бы предпочла хорошего адвоката всем святым драконам, — отвечаю, приподнимая юбку и направляюсь к двери, чтобы встретить свекровь. Хоть бы она не приехала за детьми.

🕯️🕯️🕯️

Визуал: Бертиль