Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

10

Шорох платьев, голоса, музыка — всё отдаляется. Только он, шаг за шагом, прямо сюда…

Саар проходит мимо, даже на меня не взглянув.

Отлично. Делаю глубокий вдох, с опозданием вспоминая, что приличным лиорам в туго затянутом корсете всё же полезно дышать.

Брат короля останавливается у лиоры Мадлен — той самой, с которой я собиралась поговорить об артефакте. Саар кланяется, подхватывает её под руку и уводит прочь.

Моргаю, не веря глазам. Просто чудесно!

Стоило почти добраться до лиоры Мадлен, как откуда ни возьмись появляется Его Светлость Пустошей — и, разумеется, рушит все планы.

— Ах, вот вы где, моя дорогая, — раздаётся рядом бархатный мужской голос.

Я оборачиваюсь. Жалея, что не заметила, как сам золотой дракон, Его Величество Люциан Монклер, подошёл. Он улыбается, ровно настолько, чтобы стало тревожно. На свету его волосы отливают чистым золотом, а серые глаза кажутся опасно притягательными. Король. Мужчина, привыкший к власти, вниманию и женщинам, которые не смеют сказать «нет».

— Ваше Величество, — тут же кланяюсь.

— Не так низко, моя дорогая. А то подумаю, что вы решили соблазнить короля.

Он подаёт руку, и я вынуждена принять приглашение.

— Сегодня вы тоже не танцуете? — уточняет Люциан Монклер, глядя с лёгкой насмешкой.

— Боюсь, нет, Ваше Величество.

— Тогда прогуляемся по зимнему саду, лиора Лакруа.

Не успеваю ответить — король уже ведёт меня прочь из зала. Краем глаза замечаю взбешённую фаворитку.

Мы сворачиваем в боковую галерею, украшенную зеркалами, в которых отражаются отблески бальных огней.

— Здесь легче дышать, — говорит он вполголоса, всё ещё держа мою руку. — В зале слишком душно.

Я бы возразила, что душно вовсе не от жары, а от него самого, но промолчу. Лучше придумать, как побыстрее сбежать, пока вечер не закончится скандалом.

В конце галереи — высокие двери. Король отворяет их, и мы выходим в зимний сад: огромный, залитый серебристым светом волшебных сфер. Меж стройных деревьев и цветущих кустов мерцает магический иней, словно в помещении царит сама зима. Воздух прохладный, пахнет сосной и свежестью. Король останавливается у каменной лавки под аркой.

— Посмотрите, как красиво, — говорит он, опускаясь на скамью, и, будто случайно, резко притягивает меня к себе.

Равновесие теряю в одно мгновение. И, к собственному ужасу, оказываюсь у него на коленях.

— В-ваше Величество...

— Ох, бросьте, Элиза, — усмехается он. — Называйте меня Люцианом. Хотите, извинюсь за тот бокал шампанского?

Ага, тот самый. На моём платье? Нет!

Пальцы Люциана едва касаются шнуровки на спине — не развязывая, просто скользят по ткани платья. От этого жеста холодный воздух сада кажется горячим. Я замираю, дыхание сбивается.

— Ваше Ве… — снова начинаю.

— Люциан, — напоминает он шёпотом. — Мы ведь не на приёме.

От его парфюма кружится голова. Пахнет дымом, смолой и терпкими специями.

— Если вы хотите извиниться, — произношу тихо, — то это делается обычно стоя.

— О, — усмехается он, — но я, признаться, предпочитаю редкие способы, моя дорогая. Они лучше запоминаются.

Король поддевает одну из лент корсета.

Святые небеса.

— Я принимаю ваши извинения. Давайте вернёмся.

Дёргаюсь, но он не отпускает.

— Нет, — вкрадчиво отвечает Люциан, чуть склоняя голову. — Почему вы бегаете от меня, Элиза? Я ведь не монстр.

— Вы король, — говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А это куда страшнее.

Он усмехается.

— Значит, вы избегаете меня из осторожности? Или из принципа?

— Из здравого смысла.

Лёд на ветвях тихо звенит от чар, похожих на ветер, и кажется, будто весь сад затаил дыхание.

— А может, — продолжает Люциан, — потому что вы боитесь не меня, а себя рядом со мной?

Пока он говорит, одна его рука ловко расшнуровывает корсет, а другая забирается под юбку, скользя по краю чулка. Я только теперь понимаю: мы сидим на виду. Ещё немного — и любой гость, свернувший в сад, станет свидетелем сцены, которую потом будут пересказывать неделями.

Пытаюсь вырваться, но ладонь короля лишь крепче сжимает талию, притягивает ближе. Воздух между нами дрожит. Люциан тянется к губам.

— Я ношу траур, Ваше Величество, — останавливаю его.

— По тому, кого не любили? — усмехается он, всё же немного отстраняясь. — Все знают это, Элиза. К тому же хорошенькой вдове требуется защита, и я с любезностью готов её предложить. Нужно лишь быть чуть-чуть сговорчивее со своим королём.

Кажется, платье пало под натиском короны. Холод скользит под ткань, туда, где ленты уже не держат. Моя кожа покрывается мурашками.