Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

14

— Я буду ждать его почтовый кристалл, — говорит лиора Мадлен, теряя ко мне интерес и направляясь к стеллажу с любовными романами.

Я с трудом удерживаю улыбку. Отлично. Ален уже тянет меня за локоть.

— Матушка, можно? — спрашивает он, прижимая фолиант к груди.

— Посмотрим, сколько он стоит, — отвечаю я, подходя к прилавку.

Хозяин лавки принимает книгу бережно, как младенца, пролистывает несколько страниц и довольно цокает языком.

— Великолепное состояние. Первое издание, лиора. Триста капель.

Сколько? Триста? За книгу, где на половине страниц — рисунки магических сплетений, которые ребёнок всё равно не поймёт.

— Берём, — решаю, прежде чем успеваю передумать.

Ален сияет. Хозяин аккуратно заворачивает покупку в бумагу, перевязывает серебряной нитью, и мы выходим обратно в зимний день. Пока мы идём к аптеке, куда мне нужно заглянуть, я внушаю Алену быть осторожным с покупкой — новый магический том он получит очень не скоро.

Аптека мастера Делана встречает нас ароматом сушёных трав и лёгким звоном колокольчиков, подвешенных над дверью. Внутри тепло и тихо: полки до самого потолка уставлены цветными склянками, рядом лежат пучки корней, трав и свёрнутые в трубочки свитки рецептов.

Над всем этим покачивается магическая сфера, мягко мерцающая зелёным — знак, что владелец в хорошем настроении. Когда она светится жёлтым, спорить о цене не стоит. Если же вспыхивает красным, лучше заглянуть позже, когда в воздухе перестаёт пахнуть серой и подгоревшей мятой.

Перед нами, за прилавком, возникает сам мастер Морис Делан — седой, круглолицый, в белом фартуке и с очками, сползшими на кончик носа. Он привычным жестом складывает руки на животе и расплывается в улыбке.

— Лиора Элиза! Доброго, доброго дня. Вы за янтарными ягодами? А я уж думал, моя драгоценная душа настоек, Бертиль заглянет за ними, — говорит он с тем самым вдохом, с которым юноши признаются в любви.

Мастер Морис безнадёжно влюблён в мою Бертиль. Он зовёт её «бальзамом для сердца», «моим солнечным эликсиром» и, в особо вдохновлённые дни, «эссенцией весеннего утра». Бертиль же только закатывает глаза и ворчит, что единственное, что он умеет варить — это комплименты. И, разумеется, иначе как «этот старикашка» его не называет.

— Добрый день, мастер Морис. Сегодня я вместо неё, — отвечаю я, — и за ягодами, и если можно воспользоваться той комнатой.

Морис оживляется ещё больше, достаёт банку с янтарными шариками, пахнущими мёдом и терпкой травой.

— Жаль, жаль, что Бертиль не смогла прийти. Но вы же знаете, Элиза, — я к вашим услугам.

Ален заглядывает через стойку и тянется к полке, установленной на самом прилавке, где мерцают флаконы.

— А это что? — спрашивает он, указывая на бутылочку с фиолетовой жидкостью.

— Зелье бодрости, — с гордостью отвечает Делан. — Прекрасно помогает проснуться даже тем, кто всю ночь читал под одеялом.

— Ого! — радостно восклицает Ален. — Мастер, дайте посмотреть!

— Ален, — тут же вмешиваюсь я, — смотри, пожалуйста, только глазами.

Он протяжно вздыхает и сосредотачивается на книге.

Я пытаюсь расплатиться за ягоды, мастер Делан отказывается брать деньги и, сияя, просит меня передать Бертиль «его самое серьёзное приглашение на чай». В итоге кое-как удаётся уговорить его принять оплату под обещание, что Бертиль я непременно передам.

— Только мягко, лиора Элиза,— просит он, складывая ладони, будто молится.

— Разумеется, — отвечаю самым невинным тоном. — Я даже подчеркну, что вы не теряете надежды.

Наконец мы проходим в подсобные помещения. У меня с мастером Деланом давний уговор: я снимаю у него маленькую комнатушку за триста капель в месяц. Он знает, что я вожусь там с артефактами, но для всех остальных я просто привожу Алена «помогать мастеру Делану варить настойки». Дескать, мальчик интересуется медициной — редкий случай, когда взрослые одобряют любопытство.

Когда мы входим в мой рабочий кабинет, взгляд сразу цепляется за стол, уставленный инструментами артефактора — лупы, штифты, щипцы, рунические перья. В углу стоит табурет, любимое место Алена. Под табуретом плита с тайником, и только я знаю, что там спрятано завещание.