Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

18

Я зажмуриваюсь на секунду.

— Жан, — зову тише.

Спокойствие. Только спокойствие.

— Давай пройдём в библиотеку, — продолжаю, — и там поговорим. Софи…

— Да пожалуйста, — она вскидывает голову. — У меня всё равно дела. Вся надежда на вас, матушка, что вы вразумите этого тупицу.

Софи быстро уходит. Я выдыхаю, киваю Жану и разворачиваюсь к библиотеке. Мы идём молча, каждый в своих мыслях. Внутри сразу прохожу к столу и опускаюсь в кресло. Жан не садится — замирает напротив, скрестив руки.

— Говорите, лиора Элиза.

— Ты подал заявку. Но её можно отозвать… — начинаю я.

— Я не стану отзывать. Маркиз Лакруа должен уметь принимать решения. Не вы ли это говорили?

— Принимать решения, — повторяю тихо, — а не выносить себе приговор.

Жан хмурится.

— Это не приговор. Шанс.

— Шанс умереть, — отрезаю. — В прошлом году победителей не было вовсе. В позапрошлом — один.

Я сама от себя не ожидаю этого. Моя ладонь резко хлопает по столу.

— Один! Из пятидесяти!

— Держите себя в руках. Лиоре вашего круга, знаете ли, не пристало повышать голос, — усмехается Жан, явно подражая свекрови.

Я не реагирую на выпад.

— Ты ребёнок, а магическое состязание не шутка. Это не бал, не дуэль взглядов, не экзамен по магии. Это бойня.

Он поджимает губы.

— Я справлюсь. И вы мне не мать, лиора Элиза.

— Да, — говорю тихо. — Я не твоя мать.

Жан резко вскидывает подбородок, вытягивает шею, словно бросает вызов. Ждёт, что я начну оправдываться. Но я не начинаю.

— И наверное, было бы легче, если бы я действительно тебя не воспитывала, — продолжаю ровно. — Если бы просто махнула рукой, сказала: «делай что хочешь», и пошла пить чай.

Он моргает. Не ожидал.

— Но я почему-то не могу так. Наверное, потому, что ты ребёнок, который слишком рано решил быть взрослым.

— Я не ребёнок! Сколько можно это твердить! — Жан вспыхивает мгновенно.

— Конечно, — киваю с мягкой иронией. — Современный мужчина пятнадцати лет. Почти древний маг, почти герой. Почти спаситель рода.

— Издеваетесь, да? А может, если бы вы не были такой… красивой, чтоб все на вас пялились… если бы не растратили состояние моего отца… если бы не вели себя как… да, как самая настоящая развратница! Знаете, что про вас говорят? Вы новая игрушка короля! Что вы с ним целуетесь по углам. Вам до нас дела нет. Ни до семьи, ни до чести рода. Только бы юбку повыше и улыбку пошире, да?

Я выдыхаю и сжимаю пальцы в замок, чтобы не сорваться. Он продолжает, уже не контролируя себя:

— Вот поэтому я всё решу сам. Потому что вы давно перестали быть кем-то… кроме женщины, которая всё испортила.

Он разворачивается и почти срывается с места.

— Жан. Немедленно вернитесь. Разговор не окончен.

— Вернусь, когда все бумаги на Пик подпишу. А вы… живите как хотите. Только меня не трогайте.

Жан хлопает дверью.

Я сижу не двигаясь.

Развратница? Целуюсь по углам?

И только когда его шаги стихают, и никто не смотрит, я закрываю лицо ладонями. Будто руки способны удержать то, что поднимается внутри: тугой, тяжёлый ком под самым горлом. Дышать трудно, грудь сжимает, словно кто-то затягивает корсет всё туже и туже. Слёзы катятся сами собой. Святые Небеса… как же я устала.

Устала от бесконечных счетов, от чужих претензий и советов. Оттого, что в этом доме всегда ждут одного: я успокою, решу, найду выход, буду сильной и собранной при любых обстоятельствах. Когда это кончится? Сколько можно тянуть всё на себе? Почему никому даже в голову не приходит просто спросить, как я вообще держусь — устала ли я, плохо ли мне?

Не знаю, сколько проходит времени. Десять минут или час. Пока я так сижу, дом уже успевает ожить: где-то хлопает дверь, дети снова спорят в коридоре, Бертиль на них громко ворчит. Я вытираю щёки. Пальцы на секунду задерживаются у висков.

Как бы мне ни было тяжело, я должна собраться. Нужно идти дальше. Потому что если не я… то, правда, больше некому.

Дверь распахивается так резко, что я вскидываюсь и поспешно вытираю последние слёзы.

Бертиль.

— Лиора Элиза? — она переводит дух, хватается за косяк. — Это как его… святой Сан Драэль мне свидетель… мери… мери-и-и… мерииида… Ой, простите меня старую, ну никак мне эти ваши слова не даются. В общем, послеобеденный чай. Там ваша свекровь уже сидит.

— Меридаж, — улыбаюсь я сквозь усталость. У нас в высшем свете так называют послеобеденный чай со сладким — старинная драконья традиция, которую свекровь обожает соблюдать.

— Ну да он, — бурчит Бертиль, — как скажете, лиора. Пока тёплое, идите, а то лиора Лакруа снова начнёт вас жизни учить.