Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

19

Нора держит чашку обеими руками — так аккуратно, будто боится пролить хоть каплю.

Ален что-то прячет под салфеткой.

Малышка Люси болтает ножками и с интересом следит за всем сразу.

Софи демонстративно смотрит в окно.

Жан сидит на своём месте — идеально прямо, спина будто прижата к воображаемой планке. Вид делает равнодушный, почти надменный. Я и не сомневалась, что он придёт. Жан может злиться на меня сколько угодно, но не позволит никому усомниться в доме Лакруа.

Свекровь снова заняла моё место за столом, но я делаю вид, что всё в порядке.

— Элиза, дорогая, — произносит она, даже не взглянув в мою сторону. — Мы уже было подумали, что вы забыли про меридаж.

Как здесь забудешь. И про меридаж, и про гостей. Особенно про тех, кто собирался только позавтракать, но почему-то задержался.

— Простите, — отвечаю спокойно.

Я сажусь в свободное кресло.

Теон лениво помешивает ложечкой чай.

Бросаю взгляд на стол, отмечая дорогой сервиз. Пирожные разложены веером так искусно, будто их вдвое больше, тарелка с песочными печеньями тоже кажется полной. Рядом стоят крошечные блюдца малинового желе. В итоге стол выглядит куда богаче, чем есть на самом деле, хотя Нора ловко прикрыла салфеткой пустой угол.

Стоит мне кивнуть, как лакей уже наливает чай. Беру печенье.

— Любопытно, Элиза, — начинает Теон, — вчера нотариус сказал мне удивительную вещь. О бумагах.

Он внимательно смотрит на меня.

— Забавно, дорогая, как быстро вы бледнеете, когда речь заходит о наследстве.

Я не отвечаю, просто делаю глоток чая.

— Не хотите услышать, что сказал нотариус?

Софи напрягается. Жан будто каменеет. Свекровь наблюдает с явным интересом, но вмешиваться не спешит.

— Хорошо. — Теон неторопливо кладёт ложечку. — Но я всё равно скажу.

Пауза затягивается. Я мешаю чай, лишь бы занять руки.

— Он напомнил мне статью четырнадцатую Наследственного кодекса, — наконец лениво говорит Теон. — «Сокрытие последней воли умершего считается вмешательством в порядок наследования и влечёт утрату опекунских прав ближайших родственников».

Внутри что-то болезненно сжимается. Мысли тут же начинают метаться.

Ален нечаянно звякает ложечкой о блюдце — слишком громко для аристократического стола, так, что Нора мгновенно бросает на него предупреждающий взгляд.

— Мне эта статья не попадалась в кодексе, — вмешивается Жан.

Теон фыркает:

— О, конечно. Ребёнок ведь так много знает о законах.

Жан встаёт почти бесшумно. Стул отодвигается на пару сантиметров, словно мой пасынок не хочет дать Теону ни малейшего повода продолжать издёвку.

— Прошу позволения покинуть стол, лиора Элиза.

Я киваю. Жан склоняет голову и выходит. Теон смотрит ему вслед и тихо цокает языком:

— Воспитание, конечно… хрупкая вещь.

Укол. И адресован он вовсе не Жану, а мне. Но, заметив, что это не производит впечатления, Теон продолжает:

— Ещё нотариус сказал, что направлял в дом официальный запрос о наличии завещания. Ответа, разумеется, не получил.

Какой вздор. Он приезжал лично. Никакого запроса не было.

— Всё это, конечно, очень странно для вдовы, которая якобы так дорожит памятью мужа, — добивает Теон.

Свекровь вскидывает бровь.

— И ещё, нотариус упомянул, что если документы найдут в доме, то, разумеется, детей немедленно возьмут под опеку.

Брат мужа едва заметно усмехается.

— А вас, моя дорогая, сопроводят в подземелье. С позором, разумеется. Таков порядок.

Я ставлю чашку, стараясь не выдать дрожь в пальцах.

— Но не волнуйтесь, дорогая. Это ведь не наш случай, правда? Вы же не прячете бумаги.

Софи вскакивает:

— Матушка ничего не скрывает!

— Софи, сядь, — говорю я и добавляю: — Я ничего не прячу.

Манипулятор. Просто хочет стравить меня со своей матушкой. У неё власти куда больше, чем у него.

— Вы побледнели, — замечает Теон. — Надеюсь, не от чувства вины.

Свекровь тихо шепчет:

— Вы точно не скрываете завещание, Элиза? Грешно утаивать волю покойного мужа.

— Нет.

— Выглядите неважно, — она поджимает губы.

— Голова болит, — так же ровно отвечаю я.

Теон снова переводит взгляд на меня.

— Итак, о чём это я? Ах да. Завещание. Если оно внезапно обнаружится где-нибудь, кроме канцелярии, мне придётся действовать. Немедленно. И, разумеется, вы это понимаете. Вы же… разумная женщина.