Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

20

Это было так давно, что, кажется, будто всё случилось не со мной.

Мамы не стало, когда мне было семь, но память до сих пор хранит запах её духов из роз, тёплые руки и тихий смех. После её смерти отец, герцог Севран, окружил меня всей своей любовью, словно хотел закрыть дыру в моей душе. Он дорожил каждым созданным мною артефактом, находил лучших наставников и верил, что однажды я стану великим артефактором.

Благодаря ему я поступила в Академию. Там впервые после смерти мамы мне стало по-настоящему легко дышать. Смех подруг, запах палёной магии на практикумах, первый боевой артефакт, который я создала, — и награда от Академии.

Мне впервые хлопали студенты и преподаватели. Искренне. Не потому, что я дочь герцога, а потому что создала что-то стоящее. В тот день отец прислал почтовый кристалл с его голосом: «Я горжусь тобой, Элиза». И тогда я поняла: может, со мной всё не так уж безнадёжно.

А потом однажды утром отец просто… не проснулся.

Я помню тишину дома. Помню запах холодного чая на его столе и раскрытую книгу магии с золотой шёлковой закладкой. Помню, как служанка шептала молитвы, боясь смотреть мне в глаза.

Мой мир рухнул тихо. Без грома и молний. Просто исчез дракон, который держал небо над моей головой.

Позже в кабинете отца я нашла кучу спрятанных бумаг: письма, назначения, результаты обследований. Когда-то, много лет назад, он получил магическую рану в бою — она почти затянулась, и мы перестали о ней думать. Но в последние годы рана ожила, медленно разъедая сердце.

Я всё ещё корила себя за то, что не заметила раньше, и после похорон написала доктору Эльману. Он ответил всего два предложения: «Сердечная болезнь. Некроз магической ткани». У магов сердце служит не просто органом, а проводником силы, и когда эта ткань отмирает, магия уходит вместе с жизнью. Виновных не было. Отца убила собственная магия.

Потом из Цитадели, столицы драконьей империи, вернулся Ренар Севран, будущий наследник, первый сын и мой сводный брат, который унаследовал титул герцога. Он очень быстро решил от меня избавиться, выдав замуж.

Я сказала, что хочу продолжить учёбу. Что магия — это всё, что у меня осталось.

Ренар только отмахнулся:

— Академия? Ты что, Элиза, женщинам это не нужно. Какой прок вам от магии, если после трёх-четырёх детей вам будет не до неё?

Брат счёл лишним платить за мой последний курс. И тогда меня спас отец моей подруги Колетт по пансиону. Он — влиятельный дракон, советник короля — внёс полную плату за учёбу. Год прошёл почти счастливо: я строила планы, выбирала место для стажировки и успела забыть, что меня хотели запереть в клетке брака.

Брат появился снова только на выпускной. Постоял в стороне, посмотрел, как мне вручали диплом, похлопал из вежливости. А потом сообщил, что брачный договор уже заключён с маркизом Лакруа.

Я заявила, что против. Тогда брат холодно ответил:

— Кристоф богат. Знатен. Он тобой восхищен. Что ещё тебе нужно?

Хотелось сказать, что мне нужна любовь. Право голоса. Хоть капля уважения к моему горю — ведь даже спустя год боль от потери отца не исчезла. Но мои желания не имели значения. Брат уже подписал брачный договор. Он всё равно заставит на правах главы рода.

Так я стала лиорой Лакруа. Я уговаривала себя, что всё будет не так уж страшно: новый дом, новая семья, шанс начать сначала. Дети мужа встретили меня тепло — все, кроме старшего, Жана. Даже Кристоф был внимателен и вежлив: спрашивал, не замёрзла ли я, приносил книги из своей библиотеки.

Я решила, что привыкну.

Но почти сразу после свадьбы разгорелся настоящий скандал. Тогда я впервые и познакомилась с младшим братом мужа — Теоном. Я застала их в библиотеке: они кричали друг на друга так, что дрожали стены.

— Братья так не поступают! — бросил Теон.

Заметив меня, он ледяным тоном предложил присоединиться к беседе. Заявил: нам есть о чём поговорить. Например, как получилось, что он застал в постели Кристофа свою невесту.

Я замерла. Не от ревности — как можно ревновать к дракону, которого едва знаешь?

— Заткнись! — бросил Кристоф брату. — И проваливай. При моей жене мы говорить не будем.

Я надеялась: они просто братья, вспыльчивые… сейчас всё стихнет. Но Теон скользнул по мне взглядом, точно он перебирал в уме варианты, что со мной можно сделать: использовать, продать, раздавить.

— Элиза теперь моя семья тоже. А я не привык скрывать неприятные сюрпризы, — усмехнулся Теон.

— Я… ничего об этом не знаю, — выдавила я.

— О, разумеется, вы же всего лишь… новобрачная. — кивнул он. — Кто станет ставить её в известность, не так ли, брат?

Кристоф рассердился.

Теон холодно прищурился.

— В один прекрасный день, Кристоф, я уничтожу всё, что ты называешь своим: дом, имя… её. — Он указал на меня. — Память о тебе сотру, будто тебя никогда и не было!

Теон говорил это мягко, с вежливой улыбкой, словно обещал прислать сладости к чаю. Кристоф сжал кулаки так, что побелели костяшки. И тогда до меня дошло: этот скандал не из-за той женщины в его постели. И уж точно не из-за меня. Они делили власть. И я стояла ровно посредине разлома.