Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

22

— В аптеку, — отвечаю чуть громче, чем следует. Затем вспоминаю, что у меня вроде как болит голова, морщусь и уже шепчу: — Срочно нужен настой от головной боли.

— Но у меня есть прекрасный альтарисс…

— Нет-нет, у меня аллергия на него. Нельзя ни в коем разе.

— Можно же отправить лакея или служанку.

— Да, но мне нужно ещё одно средство для… — я лихорадочно пытаюсь сообразить, что сказать, — женского здоровья. Очень деликатный вопрос. Не хотелось бы, чтобы о нём шептались в доме.

Свекровь морщится едва заметно.

— Понимаю, — произносит она. — Но не задерживайтесь, Элиза. И возьмите с собой личную служанку: вы хоть и вдова, но всё же лучше соблюдать приличия.

— Конечно, лиора Лакруа.

Я уже практически бегу вниз по лестнице: надо перехватить Бертиль, пока она не нашла себе какое-нибудь важное дело. А важные дела у неё всегда найдутся, и всё на благо дома: то постельное бельё решит кипятком прокалить «для полного уничтожения микробов», то будет мыть окна. Нахожу её у двери в бальную залу: Бертиль отчитывает Жана, но, завидев меня, они тут же замолкают.

— Я всё понял, — бросает он и уходит.

О чём они говорили, она не признаётся, только качает головой. Но поехать со мной соглашается.

Через мгновение едем — Бертиль ворчит на погоду и на старикашку, к которому направляемся, а я рассматриваю проносящиеся за окном зимние пейзажи.

Вскоре входим в аптеку. Аптекарь тут же бросает дела и спешит к нам.

— Ах, бальзам моего сердца, — восклицает мастер Морис, обращаясь к Бертиль. — Вы приехали меня навестить! Будем пить чай!

Он торопливо запирает входную дверь руной, будто опасается, что кто-то вдруг покусится на его счастье. Бертиль сдавленно вздыхает.

— Никакого чая, — отрезает она. — В прошлый раз я после вашего чая до трёх ночи не могла уснуть.

— Это потому что вы думали обо мне, — мечтательно сообщает Морис. — Сердце не давало уснуть.

— Сердце? — фыркает Бертиль. — Это ваш бодрящий настой не давал, который вы случайно плеснули. Я потом тарелки в темноте драила — всё равно не помогло, только кухарка была счастлива чистоте.

— Я исправлюсь. Ну полно, не дуйтесь. У меня есть отличный настой для сна, мой солнечный эликсир. — Морис открывает дверь в свой кабинет. — Сюда, пожалуйста, сюда.

Бертиль проходит первой.

Аптекарь галантно пропускает меня следом. И шепчет:

— Ах, лиора Элиза, вы меня так порадовали, просите что хотите.

— У меня будет небольшая просьба. После чая. Но если не против… я поработаю, пока вы побудете с Бертиль.

— Ох, лиора… ох, спасибо! — аптекарь сияет так, будто в лавку пришёл сам король. — Это было бы чудесно.

Я оставляю несчастного влюблённого на попечение Бертиль и ухожу в свой кабинет. Работа затягивает — руны ложатся ровно. Время ускользает, будто его тоже удалось зачаровать.

Дверь тихонько приоткрывается, в комнату заглядывает Бертиль:

— Лиора Элиза, — зовёт она. — Пора возвращаться. Нас слишком долго нет, ваша свекровь будет волноваться.

— Кажется, ты просто хочешь поскорее сбежать, — усмехаюсь я, протирая руки тканью.

— И это тоже, — она делает круглые глаза. — Этот старикашка меня совсем измучил томными вздохами.

Я хмыкаю и убираю заготовки в коробку:

— Терпи, Бертиль. У каждого свой груз судьбы.

Она что-то бурчит в ответ и возвращается в торговый зал. Я следом.

Морис тут же расправляет плечи и опускает руку на стойку так, будто позирует для портрета в «Лекарском вестнике».

— О моей просьбе, — напоминаю я.

— Лиора Элиза, всё, что пожелаете. Хоть звезду с неба, — аптекарь светится, явно довольный чаем и обществом.

Я объясняю, что от него требуется: записать сообщение на почтовый кристалл, просто начитать текст. Мастер Морис всё выполняет без единого вопроса, даже голос у него звучит серьёзно. Когда кристалл уже у меня в руках, он вдруг спрашивает:

— А отправлять как будете?

— Пока не знаю, — признаюсь.

— Оставьте у меня. Завтра дам соседскому мальчишке — он за две капли отнесёт на почту.

— Это было бы чудесно, — благодарю и лезу в сумку, чтобы расплатиться.

Мастер Морис отмахивается.

— Ничего не надо! А вы… — Он хитро косится на Бертиль, — приходите завтра на чай. Заварю тот самый редкий сонный сбор, который теперь достать почти невозможно.

Бертиль закатывает глаза

— Спасибо, мастер Морис. — Я улыбаюсь.

Мы уже почти у двери, как аптекарь вдруг всхлипывает и хватается за сердце:

— Ох, лиора Элиза!

Я оборачиваюсь.

— Что?