Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

24

Я резко отодвигаюсь, насколько позволяет спинка стула.

— Уверена. Кристоф не бросил бы своих детей. И где гарантия, что вы не лжёте? Что не требуете артефакт, которого мой муж не брал? У вас есть бумага, подтверждающая ваши слова?

— Вы издеваетесь? — Саар убирает руки и отходит от стола. — Это была устная договорённость. Ваш муж оказал мне услугу, а взамен попросил артефакт на время. Я хочу свой камень обратно. Вы обязаны знать, куда он его дел. Такой артефакт не может исчезнуть просто так.

Медленно поднимаюсь, чтобы герцог не заметил, как подкашиваются колени.

— Я вам ничего не должна.

— Как вдова, вы несёте ответственность за долги мужа, — в голосе Саара появляется ледяная вежливость.

— Я не знаю!

— Так поспрашивайте у его друзей, загляните в тайники. Или я решу, что вы не собирались возвращать камень Истока. И тогда я не буду столь вежливым, Лаванделла.

— Прекратите меня называть этим дурацким именем!

Саар лениво пожимает плечами и направляется к двери. Уже на пороге останавливается, будто вспомнил что-то важное.

— Вернусь через две недели. — Его взгляд скользит по мне холодно и придирчиво.— Надеюсь, к тому времени вы порадуете меня моим артефактом.

Он выходит, не удостаивая меня даже формального поклона.

Я стою, сжав кулаки. Сердце колотится так сильно, что кажется, его слышит весь дом.

Две недели.

Две недели, чтобы найти то, о чём я даже не слышала. В груди поднимается горькая волна. Злость. Боль. И — что хуже всего — сомнение. Если Кристоф действительно сделал то, о чём говорит Саар…

Нет!

Никогда.

Он защищал нас. Всегда.

Но Кристоф ни разу не упоминал, что владеет таким камнем. С другой стороны, никаких бумаг нет, но… Саар – брат короля. Да и слово аристократа дороже любой подписи: это его честь. Если о Кристофе начнут думать, что он не держит слово, значит, и Жана не станут воспринимать всерьёз.

Может, действительно так вышло, что Кристоф взял, но не успел отдать? И камень где-то хранится? В банковской ячейке?

Не знаю.

Я уже разбирала его бумаги и ничего не нашла. Наверное, стоит обратиться к его другу герцогу Керрье, который точно был в курсе дел Кристофа. Опускаюсь в кресло, массирую виски. Четырнадцать дней, чтобы доказать, что мой муж не вор...

К тому времени, как я возвращаюсь в гостиную, Саара уже нет, но свекровь всё так же сидит в кресле. Завидев меня, она тут же выпаливает, едва сдерживая любопытство:

— Что хотел от вас король?

— Узнать, буду ли я на балу-маскараде у герцогини Люмьер, — говорю. Лгу, хотя его величество спрашивал об этом ещё в тот раз, как опрокинул бокал на мою юбку.

— Это, конечно, замечательно, что вы поддерживаете хорошие отношения с короной, но те сплетни, которые вас окружают… Это недостойно дома Лакруа.

— Какие сплетни? — спрашиваю ледяным голосом, хотя внутри всё дрожит.

Свекровь медленно поднимается.

— Что вы, будучи вдовой, слишком часто привлекаете внимание… короля.

Я выпрямляюсь и складываю руки на груди.

— Его величество интересуется судьбой своих подданных, — произношу спокойно. — Не больше.

— Ну конечно, — говорит свекровь тем тоном, которым обычно обсуждают дешёвые украшения на рынке. — Только вот окружающие видят другое. Вы молоды, хороши собой, да ещё этот взгляд, который его величество на вас бросает…

— Вы говорите так, будто это я прошу внимания короля, — холодно отрезаю.

Она поджимает губы, подходя ближе.

— Сами ли вы просите или провоцируете — разницы нет. Драконы уже шепчутся. Вы должны думать не о своих капризах, а о будущем Жана. Репутация важнее всего.

Лиора Лакруа уходит, не дав мне ответить. Я остаюсь одна в гостиной. На душе мерзко, как будто меня только что окунули в липкую, дурнопахнущую смесь сплетен, испорченной репутации и «взгляда короля»… словно я могу контролировать чужие глаза.