Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

33

Я не повышаю голос, именно поэтому они оба замирают.

— Уезжаю в общежитие, которое выделили участникам магического состязания «Пик», — отзывается Жан и с силой тянет сундук на себя. — Я сказал: Софи, уйди!

Девочка не шевелится, только сильнее упирается ладонями в крышку сундука и смотрит на Жана снизу вверх.

— Нет!

— Так, мне всё ясно, — вздыхаю я. — Софи, встань.

— Матушка, вы что, правда, вот так его отпустите? — спрашивает она.

Я выдерживаю паузу.

— Софи, слезь с сундука. Сейчас же.

— Не слезу.

— Софи.

Мой голос не становится громче, и именно поэтому девочка нехотя сползает, выпрямляется, с силой сжимает губы и, не находя другого выхода для злости, пинает сундук носком ботинка.

— Дурак! — шипит она брату.

Я перевожу взгляд на пасынка.

— Почему это нужно делать на рассвете? Жан, ты вор, который сбегает, чтобы его никто не видел, или всё-таки наследник?

Он стискивает челюсть, выпрямляется и отпускает край сундука. Тот глухо падает на пол.

— Я не прошу вашего одобрения, лиора Элиза.

— И правильно, — киваю я. — Ты его не получишь. Но я вижу, что всё решено, да?

Жан зло усмехается.

— Это не прихоть. Я иду на Пик, чтобы спасти род. В отличие от вас, я хоть что-то делаю.

— Ты идёшь на Пик, потому что тебе пятнадцать, — говорю безжалостно, — и тебе кажется, что смерть бывает красивой и героической. Сколько процентов выживает?

Он не отвечает.

— Сколько процентов участников магического состязания «Пик» выживает, — повторяю медленно, не отводя взгляда. — Я не верю, что ты этого не изучил.

— В среднем… — выдыхает Жан. — От десяти до пятнадцати доходят до конца первого круга.

Софи шумно втягивает воздух.

— Значит, до второго достигают около пяти процентов участников, — продолжаю я, не отрывая от него взгляда, — так?

— Да.

— На третий круг проходит горстка, — говорю всё тем же ровным голосом, — а в финале остается не больше трёх участников. Не процентов. И, несмотря на все эти цифры, ты всё равно идёшь не потому, что не знаешь. Надеешься, что статистика работает для кого угодно, только не для тебя.

Жан сжимает кулаки.

— Потому что у нас нет выбора.

— Есть, — возражаю я тихо. — Просто он не такой красивый, как тебе бы хотелось.

— Я не желаю смотреть, как меня пытаются вышвырнуть из моего же дома. Если я погибну… Лакруа получат компенсацию.

Вот оно.

Софи моргает, будто не сразу понимая, о чём говорит её брат.

— Что?..

— Компенсацию, — повторяет Жан глухо, — за павшего участника. Деньги. Не такие, как за победу, но… этого хватит на какое-то время.

— То есть, — произношу медленно, — ты уже просчитал и этот вариант.

Моё слово здесь ничего не значит, потому что Жан всё решил сам: отзови я заявку — он просто уйдёт, возьмёт другое имя и всё равно окажется на состязание, где его примут без лишних вопросов. Закрываю глаза на мгновение, ровно на одно дыхание.

— Тогда слушай меня внимательно, Жан Лакруа. Я не стану отзывать твою заявку на правах опекуна. Но если ты собираешься на Пик, то идёшь туда не сам по себе. Я помогу с защитными артефактами.

Софи смотрит на меня несколько мгновений, прежде чем заговорить:

— А мы… мы все придём тебя поддержать, Жан.

— Какая нелепость, — он хмурится. — Я не собираюсь умирать. Мне нужна победа в этом проклятом состязании и возвращение в Академию. Я возьму своё. А вы не тратьте последние деньги на защитные артефакты.

— Сколько у нас времени до начала Пика? — спрашиваю я задумчиво, разглядывая его сундук.

— Он через неделю, матушка, — внезапно говорит Жан.

И я замираю, потому что впервые за всё это время он назвал меня так.