Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

36

Я замираю не от страха, от ярости, вспыхнувшей внутри так ослепительно, что на один-единственный миг мир вокруг глохнет и сужается до насмешливых серых глаз.

— Вы с ума сошли, — произношу холодно.

— Ой, не драматизируй. — Саар склоняет голову, почти касаясь лбом моего виска. — Ты хотела клятву или нет? Я предложил форму оплаты. Или всерьёз думаешь, что меня интересуют деньги хорошенькой почти вдовы?

Я пытаюсь отодвинуться, но его рука ложится на талию стальным кольцом, удерживая на месте.

— К тому же, — продолжает Саар, — это наглядный урок для благородной лиоры, которой взбрело в голову бродить по заброшенному имению в одиночку.

Я резко упираюсь ладонями ему в грудь, отталкивая.

Он смеётся.

— Какая вспыльчивость, Лаванделла. В тебе куда больше огня, чем говорят.

— Пустите, сейчас же.

— Нет.

Чувствую его дыхание у виска, тёплый, чуть колючий мех плаща, и собственное сердце, которое бьётся слишком громко и быстро, и в этом шуме крови рождается простая, ясная мысль: ещё посмотрим, кто здесь добыча.

— Думаешь, выиграл? — шепчу.

— Это не игра, Лаванделла. Выбора нет. И самое простое решение — поцелуй.

Я больше не сопротивляюсь, мои ладони медленно скользят вверх и ложатся ему на плечи, словно принимая правила этой близости.

Саар напрягается.

Я подаюсь вперёд.

Он шумно втягивает воздух.

Касаюсь его губ — быстро, почти невинно — и в ту же секунду ладонью активирую печать рода. Дверь откликается глухим рыком. Магия вспыхивает ледяным сиянием, мерцающие линии расползаются по камню живыми жилами, и плита начинает уходить в сторону.

Саар инстинктивно дёргается, и его хватка слабеет, позволяя мне выскользнуть.

— Очень опрометчиво, — спокойно говорит он, выпрямляясь. — В другой раз я не разожму рук. И падать будем вместе.

Не отвечаю, лишь позволяю себе короткую, победную улыбку.

Герцог медленно проводит кончиками пальцев по своим губам.

— И это, по-твоему, поцелуй?

Я смотрю ему в глаза.

— Да, сделка заключена.

— Вот как. Если честно, теперь у меня очень много вопросов к твоему мужу.

Впереди зияет чёрный провал, от которого тянет холодом и старой магией, и я мешкаю, потому что идти туда не хочется. Герцог переводит взгляд на проём, потом снова на меня.

— Очень много вопросов, — повторяет Саар.

— Если вы всё ещё о поцелуе, то вы получили ровно то, что заслужили.

— Не совсем. Но, мне кажется, дорогая, вам не помешало бы взять пару уроков.

— Уж не у вас ли?

— А почему, собственно, нет. Судя по всему, муж вас обучил весьма посредственно. Я бы справился лучше.

Я фыркаю и захожу в склеп, чувствуя за спиной тяжёлые шаги герцога. Магические сферы вспыхивают одна за другой, мягко высвечивая пространство, выстроенное ярусами: старшие ветви рода покоятся ниже, младшие — выше, ближе к свету, который сюда почти не доходит.

Саркофаг мужа на среднем уровне, не в самой глубине, но и не у входа, почётное место, как и полагается наследнику ветви. И именно туда мы начинаем спускаться. Холод сгущается с каждым шагом, воздух тяжелеет, становится плотным, вязким, будто сам склеп медленно смыкается вокруг нас.

— Мрачновато у вас, — замечает Саар. — Добровольно я бы здесь точно не лёг.

— Прекратите паясничать, — не выдерживаю я, разворачиваясь. — Мне и так не по себе. А вы ещё… своим присутствием давите.

— Ну, простите, — усмехается он. — Может, просто не стоило брать чужой кристалл? Тогда бы всего этого не было.

— Я его не брала! — огрызаюсь, продолжая путь.

— А по мне так вы с мужем в одной упряжке.

— Вы невыносимы!

— Уже слышал. В саду. В тот раз, когда я спасал ваш корсет.

— Пришли, — резко выдыхаю я.

— Наконец-то.

Саркофаг Кристофа выглядит так, будто скала сомкнулась вокруг него, приняла в себя и больше не собирается отпускать. Белый камень пронизан тонкими магическими линиями, как сетью. Я делаю шаг ближе, и от камня тянет стылью раньше, чем я его касаюсь. Пальцы немеют.

— Запечатан, — добавляет Саар за моей спиной. — И почему я не удивлён.