Опаснее короля. Его Высочество, Элиза и пропавшее завещание

37

Я едва касаюсь камня и тут же отдёргиваю руку.

— Ну всё. Можно возвращаться, печати не вскрыты.

— Издеваетесь? — спрашивает Саар. — Их нужно вскрыть. Посмотреть, что там внутри.

— Кто там, — поправляю я. — Вы хотели сказать «кто».

— Кто… — он закатывает глаза.

— Ничего мы не будем вскрывать!

— Боишься, — спокойно констатирует Саар.

— Нет, — отрезаю я. — Это не нормально. Я была с ним. Там лежит Кристоф.

Саар медленно выдыхает, переводя взгляд с моего лица на камень.

— Тогда сними родовую магию, — говорит он ровно. — Я сам взгляну.

— Нет.

— Да, Лаванделла.

— Прекратите меня так называть!

Мой голос срывается резче, чем я рассчитываю. Эхо подхватывает его и уносит вниз, по ярусам, будто склепу тоже есть что сказать на этот счёт.

Саар приподнимает бровь.

— Тогда верни мой артефакт.

— У меня его нет.

— В таком случае нам нужно разобраться, не так ли?

Он делает едва заметное движение в сторону саркофага.

— Это богохульство, — говорю я жёстко, — вскрывать могилу.

Саар чуть склоняет голову, будто раздумывает, а потом произносит:

— Значит, так. Либо ты снимаешь родовую магию сама, либо я ломаю печати так, как умею. И поверь, тебе это не понравится.

— Вы не посмеете.

— И кто мне помешает? — он переводит взгляд на саркофаг. — Ты?

Мерзавец. Слово вспыхивает в голове ярко и зло, но вслух я его не произношу.

Саар делает шаг. Его руки ложатся на мои плечи — крепко, слишком уверенно — и он встряхивает, будто пытаясь привести в чувство.

— Да приди в себя, Элиза. Неужели ты настолько наивна, чтобы не понимать: весь этот спектакль устроен ради камня Истока.

— Уберите руки.

Мой голос выходит холодным и опасно ровным.

Саар медлит долю секунды, затем разжимает пальцы.

— Хорошо, — говорю. — Я докажу вам, что вы ошибаетесь.

Делаю шаг к саркофагу не сразу, а с той вынужденной медлительностью, с какой подходят к чему-то необратимому, когда разум ещё цепляется за возможность остановиться, а тело уже всё решило. Положив ладонь на холодный камень, осторожно, слой за слоем, начинаю снимать печати: магия расплетается нехотя, будто тоже сопротивляется. Стоит мне закончить, я почти отскакиваю от саркофага и отворачиваюсь.

— Хотите — вскрывайте, но делайте это без меня. Смотреть я не намерена.

Саар не отвечает сразу.

Слышу, как он подходит к саркофагу, как меняется звук шагов, становится глуше и осторожнее. Металл тихо звякает о камень. Магия, оставшаяся без контроля, ещё слабо тянется к моим ладоням.

— Спасибо за любезность, — говорит Саар негромко.

Я не оборачиваюсь.

Раздаётся глухой, тяжёлый звук. Каменная крышка сдвигается. Не резко, не с треском, а медленно, с тем самым скрежетом, который невозможно спутать ни с чем и который одинаково хорошо знают и живые, и мёртвые.

Пауза затягивается.

Слишком.

Саар молчит. Я почти физически чувствую, как он смотрит внутрь, как его взгляд скользит по очертаниям тела, возвращаясь к ним снова и снова, будто брат короля ищет не подтверждение, а изъян.

— Забавно, — наконец произносит Саар.

Слово звучит неуместно, и я тут же выхожу из себя:

— Не смейте!

— Похож-похож, — продолжает он, игнорируя меня. — Черты. Рост. Волосы. Даже телосложение. Очень старательно подобран.

У меня перехватывает дыхание.

— Это он, — настаиваю я. — Хватит!

Саар тихо смеётся.

— Страшно, да? Потому что, если согласиться с моей версией — что там не твой муж, — твой маленький и хрупкий мирок рухнет.

Глухой звук даёт понять: крышка вернулась на место.

— Вы ничего не знаете о моём мире, — я поворачиваюсь. — Если поверю, что Кристоф инсценировал свою смерть, значит, мне придётся признать: он ушёл добровольно. Что он оставил детей. А это… — я запинаюсь и сжимаю пальцы в кулак, — это я принять не смогу.

— И всё же ты упорно держишься за самую глупую версию.

— Я защищаю правду.

— Нет, — спокойно возражает Саар. — Ты защищаешь ту версию, с которой сможешь жить.

— А вы, конечно, уже решили, с чем мне положено жить?

Он смотрит прямо, без насмешки. Это раздражает куда сильнее.

— Я знаю только одно, — отвечает Саар. — В саркофаге лежит тело. Настоящее. Хорошо сохранённое. Но это не ваш муж.