Опасное искусство

Опасное искусство. Глава 1. Пробы

Москва за окнами небоскреба «Федерация» тонула в серых сумерках, расцвеченных тысячами огней, но Рите было плевать на вид. Она ненавидела ждать. Ещё больше она ненавидела ждать в компании пяти одинаковых блондинок, чьи ноги, казалось, росли прямо от ушей, а в головах гулял сквозняк, способный простудить любого, кто попытается с ними заговорить.

Рита поправила кожаную портупею, туго обхватывающую её белую рубашку, и в очередной раз проверила время на экране смартфона. Двадцать минут. Двадцать гребаных минут её жизни, потраченных на созерцание бежевых стен приемной рекламного агентства.

— Маргарита Волкова? — секретарь, девушка с идеальным пучком на голове, наконец-то подняла глаза от монитора.
— Просто Рита, — бросила она, резко вставая. Стул жалобно скрипнул по паркету. — И если там внутри не Спилберг, то я выставлю вам счет за простой.

Она не стала ждать приглашения и толкнула тяжелую дверь кабинета, прежде чем секретарь успела возмущенно пискнуть.

Кабинет был огромным, стерильным и дорогим. Панорамное окно во всю стену, минимум мебели, максимум пространства, чтобы чувствовать себя ничтожеством перед хозяином этого места. За массивным столом из темного дерева сидел мужчина. Вадим. Продюсер, чье имя открывало двери в мир больших гонораров и закрытых вечеринок. Ему было около сорока, и он выглядел как акула, которая только что пообедала, но не прочь закусить десертом.

Он медленно перевел взгляд от бумаг на Риту. Его глаза были холодными, цвета стали и льда. Никакого удивления от её вторжения. Лишь легкая, едва заметная тень интереса.

— Вы опоздали, Рита, — его голос был низким, ровным, без эмоциональных перепадов.
— Я не опаздываю, я задерживаюсь, — парировала она, проходя к центру комнаты и игнорируя стул для посетителей. — А вы заставляете ждать. Это дурной тон, даже для человека с таким видом из окна.

Вадим откинулся на спинку кожаного кресла, сцепив пальцы в замок. Он изучал её. Не как актрису, а как вещь. Как новый лот на аукционе, в котором он был единственным участником. Его взгляд скользнул по её дерзкой стрижке, задержался на алых губах, спустился к портупее, подчеркивающей грудь, и ниже — к узкой юбке и ботфортам на шпильке.

— У вас скверный характер, — констатировал он. — Для рекламы семейного йогурта вы не подходите.
— А я думала, мы снимаем ролик для элитного автосалона, — Рита подошла к столу вплотную, уперлась в столешницу руками, нависая над ним. — Или вы ищете домохозяйку? Тогда я ошиблась дверью.

В комнате повисла тишина. Напряжение можно было резать ножом. Рита чувствовала этот знакомый электрический разряд в воздухе — смесь опасности и азарта. Она жила ради таких моментов. Ради моментов, когда она ходила по краю.

Вадим молчал минуту, не отводя взгляда. Потом он нажал кнопку селектора.
— Леночка, отмените остальных. Кастинг окончен.
— Но, Вадим Сергеевич... — раздалось из динамика.
— Свободны.

Он отпустил кнопку и снова посмотрел на Риту. В его глазах что-то изменилось. Лед треснул, обнажая темную воду.
— Вы слишком самоуверенны, Рита. Вы думаете, что ваша дерзость — это талант. Но пока я вижу только капризного ребенка, который хочет внимания.

— Я хочу роль, — отрезала она. — И я знаю, что я лучшая. Те куклы в коридоре не смогут продать даже воду в пустыне. Я продам всё, что угодно.

— Докажите, — Вадим чуть развернул кресло, открывая ей доступ к себе. — Эта роль требует страсти. Не наигранной, не театральной. Настоящей. Животной. Мне нужно видеть, насколько далеко вы готовы зайти, чтобы получить то, что хотите.

Это была ловушка и Рита это знала, но это была та ловушка, в которую она жаждала попасть. Обычные пробы — это скучно. Читать текст с бумажки — для неудачниц. Здесь и сейчас начиналась настоящая игра.

— Частная репетиция? — усмехнулась она, облизнув пересохшие губы.
— Называйте как хотите. Считайте это тестом на профпригодность.

Рита медленно обошла стол. Стук её каблуков по паркету звучал как отсчет таймера бомбы. Она остановилась рядом с его креслом. Он не шелохнулся, но она видела, как напряглась жилка на его шее. Он ждал. Он хотел, чтобы она подчинилась.

«Ты думаешь, ты здесь главный? — подумала она, чувствуя, как внизу живота разливается горячая, тягучая волна. — Посмотрим, кто из нас будет умолять».

С вызовом в глазах, не разрывая зрительного контакта, Рита медленно опустилась на колени. Мягкий ворс дорогого ковра коснулся её кожи сквозь тонкие колготки. Она оказалась на уровне его паха, но не опустила голову. Наоборот, она смотрела на него снизу вверх с такой наглостью, что любой другой мужчина уже бы отвел взгляд. Вадим выдержал.

Её пальцы коснулись пряжки его ремня. Холодный металл щелкнул в тишине кабинета громче выстрела. Она действовала медленно, нарочито небрежно, словно делала одолжение. Расстегнула пуговицу, потянула вниз молнию. Звук расходящихся зубцов был гипнотическим.

Она освободила его плоть — твердую, горячую, пульсирующую ожиданием. Вадим шумно выдохнул, и это была её первая победа. Его маска безразличия дала трещину.

— Ну же, — прохрипел он, его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы. — Покажи мне свой талант.

Рита усмехнулась, касаясь губами кожи головки. Сначала едва ощутимо, дразня, выдыхая горячий воздух. А потом взяла его в рот — глубоко, жадно, влажно.
Её первоначальная бравада, желание просто «показать класс» и уйти победительницей, начала таять. Вкус его желания, его запах — дорогого табака, кожи и мужского мускуса — дурманили. Рита почувствовала, как меняется её собственное состояние. Это уже не было игрой в поддавки. Это была битва, где оружием были её язык и губы.

Она работала ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя его бедра непроизвольно дергаться навстречу. Она чувствовала свою власть над этим сильным, властным мужчиной. Сейчас он был слаб. Сейчас он зависел от движения её языка.
Вадим застонал, его пальцы в её волосах сжались сильнее, направляя, требуя, но она сопротивлялась давлению, задавая свой собственный ритм. Она втягивала щеки, ласкала уздечку, смотрела вверх, видя, как искажается его лицо от удовольствия. Азарт захлестнул её. Ей хотелось довести его до грани, сломать его контроль, заставить кричать.