Операция: Башня Молчания

Глава 4: Пустые качели

— Стреляй Эмели! Стреляй!

Ее крик был коротким, резким, словно ножом по горлу. Потом — оглушительный грохот. Падение тела. Звон разбитого стекла. И… тишина. Мертвая, всепоглощающая тишина.

— Эмили! — Эмили, ответь!

Только помехи. Потом — щелчок. Связь прервалась.

Он снова набрал. Один раз. Два. Десять. «Абонент временно недоступен». Фраза светилась на экране с леденящим спокойствием.

И снова палец потянулся к экрану. Набор. Гудки. Один. Два.

На третьем гудке связь.

— Алло? Связь не стабилишион — это был не ее голос.

Голос был нарочито-веселым, гнусавым, как у клоуна на похоронах. В нем слышался стук погремушки.

— Грэй-Грэй-Грэй! — пропел он, растягивая слова. — Предупреждали же мы! Играешь с огнем — обожжешь свой домик! Вместе с куколкой внутри!

Ричер не сказал ни слова. Просто слушал, впитывая каждый звук, каждый оттенок этого кошмара.

— Где Эмили?

— Она сейчас не может подойти! — продолжал голос, и в его интонации проскользнула жуткая, театральная грусть. — Занята. Вечно занята. Спит, понимаешь? Бессонный сон может быть!

На заднем плане, едва уловимо, донесся другой звук. Мягкий, ритмичный. Знакомый.

Это был звук, который он слышал сотни раз, заходя домой.

Голос прошептал прямо в трубку, уже без клоунады, низко и проникновенно, словно касаясь его уха ледяными губами:

— Беги быстрее, палач. Мы тут с твоей девочкой… поиграем. Пока ты едешь.

Машина врезалась в бордюр у его дома с ревом разорванной шины. Грэй вылетел из нее, не закрывая дверь. Пистолет уже был в руке — тяжелый, холодный, родной.

Дом стоял тихо. Слишком тихо. Ни огней, ни движения. Только скрип качелей доносился с заднего двора. Ритмичный. Неестественно ровный.

Он пнул входную дверь. Она с грохотом отлетела, ударившись о стену. Прицел скользил по прихожей, гостиной.

— Эмили!

Из гостиной донесся испуганный вскрик. Женский. Высокий и испуганный.

Он ворвался в комнату, готовый стрелять на любой звук.

И замер.

Эмили сидела на диване, живая, невредимая. На столе стояла чашка с дымящимся чаем. Все было… нормально. Слишком нормально.

— Грэй? — Эмили смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слез и недоумения. — Что… что происходит? Ты меня так напугал!

Он опустил пистолет, медленно переводя дух. Сердце колотилось так, что вот-вот разорвет грудную клетку. Адреналин отступал, оставляя после себя ватную слабость и стыд.

— Звонил… кто-то… — его голос сорвался. — Говорил, что ты…

Он не договорил. Его взгляд упал на окно, выходящее в сад. На подоконнике лежала маленькая, безделушечная кукла. Тряпичная.

А качели за окном все так же мерно раскачивались.

Пустые.

В такт скрипу качелей из колонки умного дома тихо, едва слышно, донеслось детское насвистывание. Та самая колыбельная.

Грейв замер. Не двигался. Дышал ровно. Его мир сузился до трех точек: скрип качелей за окном, насвистывание из колонки и кукла на подоконнике.

— В чем дело? — голос Эмили дрожал. — Что это за звук?

Он не ответил. Его мозг, секунду назад затуманенный адреналином, теперь работал с холодной, безжалостной ясностью. Это был не провал. Это было сообщение. Явка с повинной. Показательное выступление.

Он поднял пистолет. Не на жену. На умную колонку на полке. Два выстрела. Грохот оглушил тишину. Пластик разлетелся осколками. Насвистывание оборвалось.

— Грейв! — ахнула Эмили.

Он уже был на ногах. Молниеносно рванул к окну, сорвал тряпичную куклу с подоконника. Из ее спины торчал миниатюрный передатчик с красным светодиодом. Дешевая игрушка. Дорогая электроника.

Он раздавил его каблуком.

Потом повернулся к жене. Его лицо было маской из стали.

— Собирайся. Одевайся. Только самое необходимое. У тебя есть две минуты.

— Но…

— ДВЕ МИНУТЫ! — его голос прорвался, как удар топора. — Они не заходили в дом. Они не трогали тебя. Они играли. Со мной. Это было предупреждение. Следующее — будет визитом.

Он подошел к пустым качелям за окном. Они все еще раскачивались. Он схватил цепь, резко остановил. В металлическом звене, чуть выше сиденья, был закреплен еще один датчик. Магнитный. Он срабатывал на движение.

Значит, они были здесь. Физически. Пока он мчался по городу. Покачали качели. Оставили куклу. Ушли.

Они знали его маршрут. Они знали его дом. Они слышали его разговор.

Он повернулся к Эмили, которая стояла в дверях с маленькой сумкой, дрожа.

— Машина. Сейчас.

Его голос снова был ровным. Спокойным. Адреналин ушел, сменившись чем-то другим. Холодной, бездонной яростью. Игравшие с огнем не понимали, что он — не пламя. Он — удар молота. Немой, неотвратимый и абсолютный.