Операция "Драконьи яйца"

Часть 6

В библиотеке Петра ничего подходящего не нашла. Наверное, сюда и соваться не было смысла. Разве только для успокоения совести, чтобы наверняка проверить. Ну вот, проверила.

Убедилась, что в фонде академии об артефактах, активированных старой драконьей магией, ничего нет. Действительно, зачем Академии такие книги? Если самих драконов давно не существует? Но надежда – она такая коварная штука, толкает туда, куда здоровая, вразумительная лень ни за что не пустит. А чем ещё себе помочь, кроме чужого опыта и книг, Петра не знала.

Оставалось два варианта: пытаться попасть в закрытое хранилище через прошение к ректору, или идти за советом к Палице – почётному Дракону всей академии, который драл с них старый драконий язык в три шкуры, будто им на нём родных детей воспитывать. Да и с драконьим у Петры был полный порядок. Без него на артефакторском нечего было делать.

И если необходимость попасть в хранилище объяснить ректору она ещё как-то смогла бы, то какими глазами смотреть на профессора Палицу и как рассказать ему о своей проблеме, Петра не знала.

А Невтон Евсеевич бы помог. Он неудавшиеся эксперименты любил очень. Глумиться будет весь оставшийся год, а, может, и не год, но совет не зажмёт, хоть и страшный зануда.

Была у неё ещё мысль напроситься в архив имперской библиотеки. Она знала, что для подготовки к диплому туда пускали. Правда, не всех. Главное было руководителя выбрать понадёжнее, кто бы точно пропуск достал. Тут опять же бы Палица сгодился. Но, во-первых, до диплома ещё глаза вытаращишь, а во-вторых, диплом она хотела писать уже на другом факультете. А чтоб туда попасть, ей как раз нужен был допуск в архив…

Замкнутый круг получался.

С гневным сопением Петра поправила неотвратимо сползающую к поясу тяжеленную грудь и вздрогнула от покашливания за спиной.

— Не там ищете, — прошипел Палица противнейшим своим голосом, и на стол перед Петрой лёг тонкий учебник, напоминавший больше растрёпанную тетрадь, чем печатную книгу. — Наслаждайтесь! Руководство на стародраконьем по формированию направленных токов и активации магических ставов. И чтоб ни пылинка не пропала – они все здесь из чистой магии!

Петра опять вздрогнула, с опаской взглянув на тетрадь, на безобразие, угрожающе болтавшееся у неё впереди, и уже подбиравшееся к краешку нижних рёбер, и согласно и быстро кивнула.

Магические учебники она, конечно, ценила. И их пылинки тоже. От них вдохновенно чихалось и даже плакалось, если попадался слишком старый или невероятно магический фолиант. Прям чувствовалось, что магии в них, как камней в Зенницкой горе – до жути. Много, то есть. Ей, конечно, сейчас руководство по деактивации больше бы подошло. Но спорить с профессором в такой ситуации было чистым самоубийством.

— На себе кто пробует? — профессор больно постучал костяшками пальцев Петру по лбу. Она поморщилась, но стерпела. Потому что было за что: и бестолочь она, конечно, и профессору надо было смирение показать, но и продемонстрировать упорство продолжить работу. Желательно, несгибаемое. Это следовало выразить одним единственным взглядом, а Петра в них была не слишком хороша. Хуже она была только в артефакторике, судя по всему. — И не пытайтесь меня расчленить взглядом. Не поможет, — подтвердил её опасения профессор.

С глазами её действительно была беда. Всегда всем виделось в них что-то дурное, какой бы милой она не была. А ведь она старалась. То ли это было от неудачного грязно-тёмного цвета радужки, с вечно разными примесями, то какой-то бурой зелени, то желтизны. То ли от взволнованного напряжения, которое постоянно присутствовало в ней самой, и отчётливо поступало во взгляде, как бы она ни пыталась с ним бороться. Но к глазам её претензии имели почти все.

— На что вы вообще рассчитывали? — раздражённо спросил профессор. — Чего добиться хотели вот ЭТИМ? — возмущённо ткнул пальцем в болтавшийся уже почти на поясе шар. — Понятно чего, но ЧЕГО?! Что, по-вашему, от этого с вами должно было произойти?!

Объясняться было бессмысленно, ей всё равно вряд ли поверят. И, разумеется, профессор был прав, идея изначально была провальная. Кто особыми приметами для встречи с незнакомцем называет заметную грудь? Хотя ей, когда она прежде об этом размышляла, всё виделось логичным и очень разумным.

На что смотрят мужчины при знакомстве? Разумеется, на грудь. Незаметно, старательно это скрывая, но именно на неё. Это Петра, к сожалению, тоже хорошо знала. Но сама была счастливой обладательницей минусового размера, как говорила её единственная тётка Граэта, поэтому маскировка была бы идеальной. Сделать грудь ко встрече с контактом, а когда дело будет завершено, избавиться от груди. А потом нет груди – нет особой приметы. Да и было это всяко определеннее, чем цвет каких-то там глаз.

Кто же мог знать, что с тестовым прогоном всё пойдёт не так? Сначала на неё обратят внимание все. То есть совершенно ВСЕ. И юноши, и девицы. Особенно девицы. И если парни в основном прятали глаза, стоило их застукать за созерцанием эффекта, который щедро демонстрировал её не слишком удавшийся артефакт, то сокурсницы в большинстве зеленели от злости, и слышать шипение с фырканьем Петре приходилось теперь со всех сторон. Как в самой тёмной глуши змеиного лога. Жутко. А для неприметного человека, привыкшего комфортно скрываться в чужой тени, попросту невыносимо.

Во-вторых, к вечеру первого дня эксперимента выяснилось, что грудь не снимается. И вроде бы даже приросла, потому что ощутимо чесалась.

А к обеду второго дня обнаружилось, что то ли формула, вложенная в неё, была нестабильна, то ли в произношении слов Петра напутала, хотя этим же днём на лекции Дракон Евсеевич как раз говорил о неспрягаемых глаголах, то есть они должны были работать! В общем, грудь стала вроде бы уменьшаться и медленно сползать, приобретая попутно такую тяжесть, словно в неё вложены были все драконьи словари разом.

И вот теперь она стояла перед профессором Палицей, не зная, куда девать глаза, раздавленная этой неудачей и отчаянно нуждающаяся в новой груди, потому что встреча с контактом ещё не состоялась, а без груди о ней вовсе можно было и не мечтать.