Операция козёл и капуста

***

Мария.]

Атмосфера за столом была самая, что ни на есть заупокойная. С одним отличием – никто не умер. Праздничный обед уже подходил к концу, когда Борис поблагодарил Анну Марковну и постановил:

– А сейчас Настя идёт делать уроки, а мы все пойдём в кабинет.

– Ну, па-а-а, – заныла сестрёнка. – Я ещё вчера всё сделала!

– А сегодняшние задания? – строго спросил отец. – Звони подружкам, выясняй. Но, если я узнаю о двойках…

– Пф-ф-ф, – Настя закатила глаза. – Па, не смеши мои нервы!

Виновато глянув на Саньку, мол, я хотела тебе помочь, но грозный папа гонит прочь в омут знаний, она пошлёпала на второй этаж.

А мы гуськом пошли в кабинет главы нашего семейства. Конечно, я знала, что когда-нибудь сын оперится и вылетит из родного гнезда. Но я не предполагала, что так быстро! Ему же всего двадцать один год! Университет не закончил, какая женитьба? И потом, вдруг дети? А этой дурочке малолетней только шестнадцать! Да его посадят!!! Я с ужасом представила сына в тюремной камере и чуть не разрыдалась.

Ну, Лизка, ну, дрянь малолетняя, я тебе покажу, как парням головы морочить! Я к ней со всей душой, а она мне нож в спину! И когда только они успели спеться? Ой! А вдруг, она и правда, уже беременная? Что делать? Мысленно пробежалась по всем знакомым врачам в поисках хорошего гинеколога. Хотя, положа руку на сердце, сейчас мне было всё равно, какой гинеколог будет ей аборт делать.

Тем временем, расположившись на диване и креслах в кабинете мужа, Саша посвящал нас в свои планы. Первым делом сообщил, что свадьба через два года. Мы с Борисом незаметно выдохнули облегчённо. Ладно, это уже лучше. Я перевела дух – значит, не беременная. Потом голову посетила здравая мысль: о какой беременности я думаю, если его год дома не было! О-о-о-ох, совсем я уже того… Потом сказал, что универ закончит в любом случае. От сердца ещё немного отлегло. Значит, не совсем ему голову заморочила эта рыжая. А потом… потом он сказал, что решил связать свою дальнейшую жизнь с военной армией. Подробности не уточнил, как мы с мужем ни старались из него их выковырять.

Блин, лучше бы Лизка его охомутала так, чтобы он и думать про армию забыл! Там же сейчас война! Господи, да пусть она ему быстренько детей нарожает, я даже адвоката хорошего знаю, он Саньку отмажет, если что. Я уже готова принять эту сопливку в нашем доме! А что? Парень молодой, организм требует, целый год сидел на голодном пайке. Сейчас я быстренько организую переезд Лизы к нам в дом. Пусть трах… живут. Здесь, под моим присмотром.

Так я думала, пока Борис вёл обстоятельную беседу с сыном и потенциальной невесткой.

– Машенька, – в кабинет заглянула Анна Марковна. – Подойди ко мне на кухню, совет твой нужен.

С чего бы это? Сроду никаких советов не спрашивала и тут нате! Ладно, пойду.

На кухне домоправительница, сурово глянув на меня, всучила кружку с травяным чаем.

– Пей, а то весь дом закоптишь.

– Чего? – уставилась я на неё круглыми от удивления глазами.

– Дым, говорю, из ушей так и валит, весь дом скоро заполнится им, – рявкнула Анна Марковна и как ни в чём не бывало, принялась крошить капусту.

Я никак не могла понять, к чему она клонит.

– Какой дым?

– Вот знаешь, Маша, – женщина в сердцах бросила нож на стол. – Не думала, что общение с Татьяной на тебя так повлияет.

Татьяна – это моя свекровь, сестра Анны Марковны. В нашей семье её называют свекродушкой. Потому, что она всегда прикидывается ласковой кошечкой, а на деле змея змеёй. Так и душит своей «любовью и заботой». Стоп. А почему Анна Марковна поздравила меня с «гордым званием свекродушки»? Я прищурила глаза, с подозрением воззрившись на помощницу по хозяйству.

– Дошло? – хмыкнула она и вновь принялась терзать капусту.

– Вообще-то, я о сыне думаю! О его будущем забочусь!

Нет, это надо же сравнить меня с этой стервой! Слов нет.

– Можно подумать, Танька своему сыночку хорошего будущего не желала.

– Не надо сравнивать! – искренне возмутилась я. Отхлебнула чая, прочистила горло и бросилась в наступление: – Я была взрослая и самостоятельная…

– Старая дева, – ехидно перебила она мой спитч.

Я и приткнулась. Обидно, если что. Да, я вышла замуж в двадцать восемь. И что?

– И с довеском, – продолжила язвить женщина.

– Как раз Санька мне довеском шёл, – ощетинилась в ответ.

– Угу, – она пересыпала капусту солью и принялась мять её, словно голову кому-то откручивает. – Я вот подумала, что надо Таньку в гости почаще звать, – зыркнула на меня. – Чтоб ты на неё как в зеркало смотрела.

А я смотрела на её руки и вдруг отчётливо поняла: она на полном серьёзе сравнивает меня с моей свекровью! Камней тёплых ей побольше на пути к моему дому, чтоб на каждом полежала и забыла куда ползла. Покосилась на домоправительницу, на капусту, провела параллель со своей девичьей фамилией и выпала в осадок. ( Моя девичья фамилия – Капуста! А теперь я – Козел!) Прихлебнула ещё чайку. Гадость какая. Села на стул и под хруст капустной соломки стала думу думать горькую и правдивую.

В чём-то Анна Марковна права. Да, Татьяна Александровна всё время пыталась подсунуть сыночку «выгодных подходящих» невест. Оградить, так сказать, от провинциальных или нищих акул. До сих пор приглашает на семейные сборища каких-то девиц, которые по её мнению составят сыночку лучшую партию. А я? Я тоже хочу сыну лучшего.

Я очень люблю Саньку, хоть моей крови в нём нет ни капельки. Но для меня он самый родной, самый любимый сыночек. Как и любая мать, я хочу ему счастья. Только где та грань, за которой забота превращается в удушение? Где заканчивается помощь и начинается контроль? И вот ведь парадокс: я всегда считала свекродушку монстром, а оказывается, сама к ней приближаюсь сейчас.

Капуста хрустела, мысли роились. Может, стоит посмотреть на всё в ином свете? Отпустить вожжи? Дать Саньке самому решать, что ему важно, с кем жить, кого любить? Блин, страшно-то как. Он же маленький ещё совсем. Что там эти двадцать один год?