Операция "Любовь". Наркоз не предлагать

Глава 3

Варвара

- Ну наконец-то, ты очнулась. – Слышу голос Юли. Ее лицо расплывается передо мной, словно акварель, попавшая под дождь. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но все тщетно.

– Что… что случилось? – шепчу я, чувствуя, как пересохшие губы трескаются.

– Тише, тише, ты в реанимации. Тебя прооперировали. Аппендицит с перитонитом. Говорят, был очень непростой случай. Варь, ты чудом выжила. – Добавляет Юля.

Аппендицит… перитонит… слова словно бьют меня током. В животе снова вспыхивает очаг боли, и я невольно морщусь. Но это уже не та боль, которую я испытывала утром, скорей, ее легкое подобие. Но все равно, терпеть ее не хочу.

– Мне немного больно… – стону я, прикрывая глаза.

– Потерпи, Антонина Петровна пошла за твоим лечащим врачом. Он сказал позвать его, когда ты очнешься. Знаешь, кто тебя оперировал? Сам новый главный врач!

Главный врач? Наверняка решил покрасоваться перед коллегами. Кому еще доверят такую «интересную» пациентку, как я?

– А ассистировал Ремизов. Больше никому не доверили. Лучшая операционная бригада! – Добавляет Юля с придыханием. – Ты прямо счастливый билетик вытянула.

Ух ты, как же мне повезло. Прям команда мечты у моего операционного стола собралась. Хотя, если честно, сейчас мне глубоко плевать, кто там надо мной колдовал. Все, чего я хочу – чтобы эта боль прекратилась.

– Юль, телефон… – выдыхаю я, пытаясь приподняться. – Маме надо позвонить… дочке…

– Не переживай, я сразу Алевтине Николаевне позвонила, как операция закончилась. Они знают, что все хорошо. Варь! Ты вообще в своем уме с такой болью на машине ехать? Могло же случиться непоправимое. И сама бы погибла и других бы покалечила. – Сетует Юля.

Она всегда была немного ворчуньей, но за это я ее очень люблю. Кто еще скажет правду? Хотя, признаться, сейчас ее нотации действуют на нервы. То ли от боли, то ли от слабости, но хочется просто тишины и покоя.

– Не хотелось скорую тревожить, думала, что все обойдется, – тихо говорю я, словно извиняясь за свою неосмотрительность. – Я ведь до конца надеялась, что это не аппендицит. Только его мне сейчас не хватало.

Да, я помню эту дикую боль, которая с каждой минутой становилась все невыносимее. Помню, как в глазах темнело, а руки судорожно вцепились в руль, словно от этого зависела моя жизнь. Этот адский скребок в животе, каждое движение отдавалось невыносимой пыткой. И ведь надеялась! Глупая, наивная, надеялась, что само пройдет, рассосется, как дурной сон. Наивная дура.

– Больно… Юль, попроси кого-нибудь, чтобы меня, наконец, обезболили, – огрызаюсь я сквозь зубы. – Знаю, что сама ты не имеешь права. Хотя, могла бы позаботиться о подруге. Я никому не расскажу.

Злость, наверное, от бессилия. Юлька смотрит на меня виновато, но я понимаю, что она тут ни при чем. Она врач, но не работает в реанимации. Хоть и лучшая подруга, но в этой ситуации она бессильна. Обидно, черт возьми.

– Хорошо, сейчас сама позову Ремизова, – подруга улыбается, но в глазах мелькает какое-то странное выражение. Заговорщицкое, оценивающее. – Кстати, наш главный врач такой шикарный мужчина!

Что? Опять? Ну вот приспичило ей сейчас о мужиках думать. Я тут корчусь в агонии, а она мне про главного врача…

– Юль, у тебя муж есть, – напоминаю я, выдавливая из себя подобие улыбки. Получается кривая гримаса боли и раздражения.

– Так я же о тебе думаю, подруга! Ты все одна и одна, а Машке отец нужен.

Боже мой, ну вот опять двадцать пять. Машке отец нужен… Как будто это так просто, как сходить в магазин за хлебом. Где ж его взять-то, этого отца? Специально искать? Или первый встречный подойдет?

Ох! Пытаюсь рассмеяться, но острая боль в животе не дает даже дернуться. Каждая попытка вызывает новую волну мучительной боли.

– Рассмешила. Я лежу в реанимации, а ты мне про мужиков. Я сейчас нуждаюсь только в хорошем обезболивании, а не в потенциальном отце для Машки. Хотя, конечно, спасибо за заботу.

– Ладно, я мигом! – Юля убегает, оставляя меня наедине со своими ощущениями. Как же я теперь понимаю своих пациентов!

Боль… это все, что я сейчас чувствую. Жгучая, пульсирующая, не дающая сосредоточиться ни на чем, кроме себя. Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело.

И тут… внезапно… в голове всплывает образ. Размытое лицо, словно сквозь пелену времени. Темные волосы, пронзительные серые глаза, знакомая линия подбородка.

Ярослав… Ярослав Горский…

Черт! Почему я о нем вспомнила именно сейчас? Что за странное наваждение?

Пытаюсь отогнать навязчивые воспоминания, но они словно приклеились к моему сознанию.

Я вижу его… таким, каким он был семь лет назад. Молодым, красивым, полным жизни. Его глаза смотрят на меня с нежностью и восхищением.

– Варя… – шепчет он, и его голос звучит так реально, словно он стоит рядом. – Ты самая красивая девушка на свете.

Я краснею, как школьница, прячу взгляд. Помню, как глупо хихикала в ответ на его комплименты, стараясь скрыть смущение.

– Не говори глупости, – отвечаю я, опуская голову.

– Это не глупости. Это правда. Я никогда не встречал такой девушки, как ты.

Он берет мою руку в свою, отчего по телу пробегает легкая дрожь. Его прикосновение обжигает, но в то же время дарит ощущение тепла и защищенности.

– Варя… я… я думаю, что влюбился в тебя.

Эти слова звучат как гром среди ясного неба. Ярослав… влюблен в меня? Студент старшего курса, любимец всех девчонок университета. Не может быть. Он такой красивый, умный, популярный. Почему именно я? Обычная девочка из провинции.

Я молчу, не зная, что ответить. Смотрю на него во все глаза, пытаясь понять, насколько он серьезен.

– Ты… ты не шутишь? – наконец выдавливаю я из себя.

– Ты думаешь, я стал бы шутить с такими вещами? Варя, я говорю абсолютно серьезно. Ты дорога мне. Очень дорога.

Он приближается ко мне, и я чувствую его дыхание на своей коже. Закрываю глаза, замирая в ожидании.