Операция "Любовь". Наркоз не предлагать

Глава 4

Ярослав

Черт бы побрал этот день! Откидываюсь на спинку кресла, потирая переносицу. Головная боль нарастает, грозя перерасти в полноценную мигрень. Я сижу в своем кабинете, подписывая какие-то бесконечные бумаги, хотя мысли витают далеко за пределами этого скучного помещения. Все утро, да что там, вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Варя. Она снова в моей жизни.

Мой рабочий день на новом месте, в местной больнице, куда я перебрался, чтобы отвлечься от столичной суеты и залечить старые раны, начался с кошмара, который преследовал меня в самых страшных снах. Операция. И не просто случайному пациенту, а той самой девушке, которая когда-то, одним своим решением, расколола мой мир на две части. Девушке, которая разбила мне сердце, не дождавшись меня, когда я, молодой и амбициозный, рванул за границу на стажировку.

Тогда все казалось таким радужным. Я видел невероятные перспективы, возможность учиться у лучших, расти как профессионал. Я планировал, как вернусь, стану первоклассным хирургом и сделаю Варе предложение. Куплю дом, заведу семью. Все было прекрасно, казалось, сама судьба благоволит нам. Я собирался вернуться героем и услышать заветное «да».

Но она хладнокровно растоптала все, что было. Одним коротким сообщением, одним безразличным тоном перечеркнула все наши общие мечты и планы. Попросила не писать и не звонить. Написала, что у нее другая жизнь, другие интересы… что я слишком далеко, что она устала ждать.

А потом один «доброжелатель», решивший, видимо, проявить сочувствие или, скорее, потешить свое самолюбие, прислал мне фотографию Вари, сидящую в кафе с одним из ее однокурсников. С этим недотепой в очках, Сергеем, который всегда ходил за ней хвостиком и завистливо косился на наши отношения. Они весело смеялись, держались за руки и смотрелись, как самая счастливая, самая идеальная пара на свете. Эта фотография стала последней каплей. Кинжалом, вонзенным прямо в сердце. В тот момент я потерял веру во все: в любовь, в дружбу, в человеческую порядочность.

И вот сейчас, спустя столько лет, Варя снова передо мной. И не при каких-то радостных обстоятельствах, а на грани жизни и смерти. Девушка буквально рухнула в мои объятия на парковке, словно подкошенная. Хорошо, что вовремя показала на источник боли. Потому что в ее случае время шло на минуты. Разрыв аппендикса и развивающийся перитонит – это не то, с чем можно тянуть. Я знал, что, если хоть немного затянуть, она может умереть.

Не раздумывая, я подхватил ее на руки, совсем невесомую, словно пушинку, и понес в приемное отделение. Меня не волновало ничего: ни косые взгляды персонала, ни мой новый статус главного врача, ни приличия. Я видел только ее, бледную и страдающую.

И, как одержимый, я приказал срочно готовить операционную. Отменил все плановые операции, поднял на ноги весь персонал. Главное – успеть. Главное – спасти ее. Я знал, что должен оперировать сам. Никому другому в мире я бы не доверил ее сейчас. Только я мог спасти ей жизнь. Это было мое решение, моя ответственность. И, возможно, шанс искупить хоть что-то перед ней.

Операция шла долго и мучительно. Я чувствовал, как пот катится градом по моему лицу, как сводит мышцы спины. Но я не мог остановиться. Я должен был сделать все возможное и невозможное, чтобы вернуть ее к жизни. И в этот момент вспомнился недавний разговор…

– Ох уж эта Варя, – Всю операцию вздыхал мой коллега Ремизов Виталий, заведущий хирургическим отделением, опытный, циничный и, в общем-то, неплохой мужик. – Всегда до последнего терпит. Женщины, что с них взять! Боятся врачей как огня. Хотя сама вот… врач! Еще и хирург!

Его слова отвлекали, напоминая о том, что я сейчас врач, спасающий жизнь пациентке, а не безумец, вновь встретивший свою давнюю любовь.

– Она здесь работает? – удивленно спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, не выдавая бушующих во мне эмоций.

– Да, Любимова Варвара Александровна – один из лучших хирургов в моем отделении. Золотые руки, светлая голова. Только вот с личной жизнью у нее как-то не складывается… Все в работе, да в работе. А вы с ней случайно не знакомы? Вроде в одном нашем местном университете учились.

- Боюсь, что нет.

– Эх, на кого я сейчас столько операций переложу, – сокрушенно вздохнул Ремизов, отвлекая меня от мрачных мыслей. – Варвара у нас незаменимая. Хирург от бога, скажу я вам. Настоящий фанат своего дела.

– Не волнуйтесь, Виталий Владиславович, поставим замены. Найдем кого-нибудь на подстраховку. Все будет в порядке. Сейчас главное – ее здоровье.

Когда операция заканчивается, я чувствую себя изможденным. Такого еще со мной никогда не было. Будто из меня выжали все соки. Быстро покидаю операционную, даже не взглянув на Ремизова.

– Когда она очнется, – говорю строго дежурной медсестре, – сообщите мне немедленно! И проследите, чтобы обеспечили ей самый лучший уход. Всё, что нужно – сразу делайте.

А сам возвращаюсь в кабинет. Сажусь за бумаги, но мысли мои совсем не здесь. Они там, в реанимации, рядом с ней, с мелкой предательницей.

Если бы она меня дождалась… Если бы тогда, много лет назад, все пошло по-другому…

Но история не знает сослагательного наклонения. И вот мы здесь. В этой чертовой больнице. Снова вместе. Но по разные стороны баррикад. Я – врач. Она – пациентка.

И я не знаю, что будет дальше.

Я смотрю на телефон - десять пропущенных звонков от матери и еще столько же от бывшей жены. Игнорирую. Сейчас они – последнее, о чем я хочу думать. Кажется, моя жизнь превратилась в хаотичный вихрь, где нет ни начала, ни конца, а только сплошной водоворот эмоций и воспоминаний.

– Ярослав Андреевич, можно? – В кабинет заглядывает Виталий Владиславович. Его лицо немного встревожено, но в глазах читается профессиональный интерес. – Вашей секретарши нет на месте. А я хотел уточнить, мне вести Варвару Любимову дальше или вы сами будете?

Варвару… Одно ее имя эхом отдается в моей голове, заставляя болезненно сжаться сердце. Вести ее… Да, вот так просто. Вести, как обычную пациентку. По протоколу. Как будто между нами не было ничего. Как будто я не помню ее смех, ее глаза, полные жизни, ее прикосновения… Как будто я не помню, как она предала меня.