Операция "Прикрытие"

Глава шестнадцатая

Еще одну, на этот раз по-старчески согнутую фигуру, неуверенной шаркающей походкой бредущую по околице Дубовиц, первой заметила Лейла. Благо и луна как раз пробилась одним краешком сквозь вновь оккупировавшие небо облака. И что-то настолько знакомое почудилось в приближающемся человеке сержанту Мамедовой, что она позвала майора.

— Смотрите, товарищ командир, я не вполне уверенна, но похоже — это Степаныч?..

В отличие от Лейлы Корнеев слишком давно знал своего неизменного ординарца, чтоб не распознать ефрейтора с одного взгляда, в любом обличии, не смотря на все еще довольно густую предрассветную тьму.

Пристально оглядев местность, — не видит ли одинокого путника, кроме них еще кто-нибудь, Корнеев приложил ладони к губам и подал Семеняку условный знак.

«Старик» чуть сбился с шага, но вскоре, все так же неторопливо, потопал дальше. И только отойдя достаточно далеко от крайних домов, он, буквально на полушаге, резко присел, почти исчезая с поля зрения, а потом — одним прыжком метнулся в сторону и пропал окончательно. Как растаял. Чтобы, спустя полминуты, вынырнуть рядом с разведчиками.

— Здравия желаю, товарищ…

— Здравствуй и ты, — Корнеев радушно обнял ординарца. — Ты почему здесь? Что-то произошло?! Наши все живы? Егеря?..

— Тьфу-тьфу-тьфу, слава богу. Целехонькие, командир, чего с нами случиться… — устало присел на землю Семеняк. — Оказывается, трудное это дело — здоровому изображать хромого. Устал, аж ноги гудят и скрип какой-то в коленке образовался. А новости у меня серьезные, Николай. Важные новости.

— Тогда, докладывай. Только, постарайся уложиться в пятнадцать минут. Спешить надо.

— Хорошо, можно и кратко, — кивнул ефрейтор и бойко, на одном вдохе, отрапортовал. — Группой «Призрак-2» обнаружен секретный аэродром с готовым к взлету транспортным самолетом, — потом  перевел дыхание и прибавил. — Все. А теперь, командир, ты сам решай: дальше докладывать подробно, или — второпях?

— Аэродром с транспортным самолетом? — задумался майор. — Где именно?

— Разверни карту, покажу.

— Показывай, — Корнеев открыл планшет и подождал пока Степаныч не ткнет в карту местности пальцем. — Угу. Объект «Лесная сторожка». Двенадцать километров, — и забормотал под нос. — М-да, и что же это значит? Как сие  укладывается в расчеты Стеклова? Мы думаем, что играем с фрицами в «поддавки», а они — значит, опять все переиначили и решили сыграть в шашки? Неприятно, но и не слишком. Как говаривают умные люди: «От перестановки сапог ноги не меняются!». Так, что у нас на часах?

Корнеев поднес к лицу светящийся циферблат.

— Угу… половина четвертого. Восход солнца наступит через два часа и восемнадцать минут. Вполне успеваем в обе стороны. Знать бы только с какого конца за эту ниточку дергать. Да, торопится пока некуда. Ну, давай, Степаныч, убедил… Докладывай подробнее.

— К лесничеству мы вышли вместе с сумерками. По характерному запаху и иных признаках, Колесников предположил, что расчищенная площадка перед сторожкой — не сенокос-огород, как предполагалось раньше, а полевой аэродром. Тогда Малышев, приказав группе ждать рассвета, отправил Кузьмича осмотреться. Вскоре старшина вернулся и доложил, что обнаружил неподалеку замаскированный самолет. Тот же Колесников, по описанию со слов Телегина, предположительно опознал Ю-52. Но самая важная деталь та, что в кабине самолета постоянно дежурит летчик.

— Дело ясное, что дело темное… — пробормотал Корнеев. — Дежурит, значит. У тебя все?

— В общих чертах.

— Теперь скажи, что по этому поводу думает Андрей. Не зря ж он погнал тебя ко мне?

— Капитан Малышев уверен, что немцы будут брать вашу группу сразу, после выхода в эфир, — убрав из голоса любую фамильярность, как можно четче доложил Семеняк. — Не дожидаясь налета и подтверждения результатов бомбометания. Он думает, Коля…

— Ясно, спасибо. Андрей считает… — продолжил вместо Степаныча Корнеев, — что сырье уже погружено на машины, и как только мы радируем в штаб, фрицы немедля перевезут его в безопасное место, давая возможность нашей авиации отработать по пустому месту. Верно?

— Так точно, — подтвердил ефрейтор.

— А в данном, конкретном случае: доставят сырье на тайный аэродром, перегрузят в самолет и, как только краснозвездные бомбовозы улетят — закончат эвакуацию. И чтоб завершающая фаза операции прошла складно да гладко, немцы постараются уничтожить русских диверсантов, то есть — нас с вами, еще до подлета бомбардировщиков. Так?

— Слово в слово… — кивнул Степаныч.

— Молодец фриц, хитро придумал, — потер переносицу Корнеев. — В штабе, значит, будут уверены, что с этой адской начинкой для чертовой сверхбомбы покончено, а оберштурмбанфюрер, тем временем, обеспечит ее доставку прямо на производство. Чтоб еще больше народу уничтожить. И мешает всем этим изуверским планам всего-то одна небольшая деталь, — приманенная самим же подполковником Штейнглицем, разведгруппа. По его представлению: надоедливая букашка, комарик. Прихлопнуть ладонью и вся недолга. А вот ху… — Корнеев поперхнулся, готовым сорваться с языка, бранным словом и бросил чуть виноватый взгляд в сторону младшего сержанта Мамедовой. — Кхе, кхе… — притворно прокашлялся майор, словно прочищая горло. — Хулиган ты, дядя.

Корнеев немного помолчал и неожиданно улыбнулся.

— Как говорят у нас в Одессе: «Тетя Сара немножко поторопилась с оглашением завещания, дядюшка Хаим еще не до конца умерли»… — а потом продолжил совершенно серьезным голосом, словно и не он шутил. — Итак, товарищи разведчики, давайте прикинем: что мы имеем на кону?

Николай выставил перед собой ладонь и стал перечислять, демонстративно загибая пальцы.

— А вот что… Из трех объектов предполагаемого складирования сырья, нами обследованы два. Искомое сырье в них не обнаружено. Это — раз… В десяти километрах от Дубовиц, в лесу находится замаскированный аэродром, с готовым к взлету транспортным самолетом Ю-52. Это — два… Отсюда следует, что немцы готовятся к вывозу важного и не слишком тяжелого груза. Потому что пассажира ждал бы штурмовик или истребитель, а для более габаритных перевозок «тетушка Ю» узковата в талии. Много не проглотит. Это — три… Аэродром оборудован в тупике единственной, ведущей туда дороги. Это — четыре…