Операция "Любовь". Наркоз не предлагать

Глава 1

Варвара

– Машуль, пора вставать в школу, – тихо говорю я, касаясь щеки дочки. Мое сердце сжимается от нежности и легкой грусти. Как быстро летит время! Кажется, еще вчера я держала ее крошечные пальчики в своей ладони, а сегодня она уже первоклашка. Легкий поцелуй в лоб. Она такая теплая, такая моя.

– Хочу спать, – доносится из-под одеяла приглушенный, сонный голосок. Маленький бунтарь, мечтающий о вечном сне. Она плотнее кутается в одеяло, скрываясь от наступающего дня.

– Машуль, ну же. Я опоздаю на работу, а у меня сегодня намечено несколько важных операций. Ты же знаешь, как это бывает. Люди ждут, на меня рассчитывают.

Но Маша лишь что-то невнятно мычит в ответ, будто зачарованная заклинанием сна. Моя любимая первоклашка. Как же тяжело ей дается эта школа. Утром – слезы, вечером – усталость. Я вижу, как она борется, как старается соответствовать требованиям, как тоскует по своим играм и беззаботному времени. Я глажу ее по голове сквозь одеяло.

Солнце робко пробивается сквозь шторы, освещая комнату мягким, утренним светом. В воздухе витает аромат ее любимого ванильного шампуня и домашнего уюта. Я сажусь на край кровати, наблюдая за ее спящим личиком. Ресницы трепещут во сне. Интересно, что ей снится? Может быть, волшебные замки и добрые феи? Или сложные задачки и строгие учителя? Надо быть твердой. Школа – это важно. Но как же хочется ее пожалеть, обнять и сказать: «Спи, моя девочка. Мир подождет». Но мир не ждет. Особенно меня. Я Варвара Александровна Любимова – оперирующий хирург нашей городской больницы.

– Машенька, давай, солнышко. Вставай. Тебя ждет вкусный завтрак. А вечером мы с тобой пойдем в кино и пиццерию. Помнишь, мы вчера купили ту красивую заколку с бабочкой? Можем купить тебе еще несколько таких, только другого цвета.

На этот раз она более отчетливо мычит, все еще сопротивляясь под одеялом. Процесс пошел. Медленно, но верно, она возвращается в реальность. Еще совсем чуть-чуть и я увижу ее сонную улыбку и услышу ее звонкий голосок. Моя Маша. Моя малышка. Ради нее я готова на все.

– Мамочка! – Наконец Маша открывает глаза. - А давай заведем щенка? И он будет помогать тебе меня будить.

Я вздыхаю, прикрывая глаза на мгновение. Только собаки мне не хватало. Моя жизнь – это бесконечная гонка: дежурства, операции, конференции. Порой нет времени даже нормально поесть, не то, что поиграть с дочкой, а тут еще и собака. Кто будет с ней гулять? Кто будет ее кормить? Кто будет убирать за ней? Все это ляжет на мои плечи, и я это прекрасно понимаю.

– Машуль, ты же знаешь, если у нас будет собака, тебе придется вставать еще раньше, чтобы с ней гулять. А вечером? Я могу быть на дежурстве всю ночь, а ты у бабушки. Как же песик будет один?

Маша надувает губки, в ее глазах начинают собираться слезы. Мое сердце, как назло, не слушается разума и немного оттаивает.

– А я его с собой к бабушке буду брать! – Не сдается малышка, чувствуя мою слабину. Она становится похожа на маленького адвоката, отстаивающего права своего будущего питомца.

Как бы я не любила свою дочь, как бы мне не хотелось исполнять все ее желания, в этом вопросе я не могу ей уступить. Собака – это огромная ответственность, и я не уверена, что сейчас готова к ней. Нет и точка.

– Все, Маш, давай не будем об этом! Вставай уже, а то мы обе опоздаем. У меня будут проблемы на работе, а тебя отругает учительница.

Девочка расстроенно сползает с кровати, волоча за собой одеяло. Она выглядит такой маленькой и беззащитной в этот момент. Увидев заблестевшие в глазах слезы, у меня сжимается сердце, словно кто-то сдавил его ледяной рукой. А может, действительно, купить щенка? Маленького, пушистого, который будет дарить нам радость? Но я тут же откидываю эту мысль, как назойливую муху. Нет, сейчас не время. Возможно, когда-нибудь потом.

Крепко обнимаю дочку, прижимая ее к себе и целуя в макушку. Аромат ее волос – это самый лучший антидепрессант в этом мире.

– Маш, я тебе обещаю, что подумаю об этом, но не сейчас. – Отстраняюсь от нее и встаю с кровати, чувствуя ноющую боль справа внизу живота, коварно подкравшуюся незаметно. Игнорирую ее, как игнорирую усталость и недосып, и направляюсь в свою комнату, чтобы переодеться.

Наконец, мы выходим из дома. Холодный ноябрьский воздух моментально обжигает легкие, но я почти не ощущаю этого из-за усиливающейся боли. Живот болит все сильней, и я, как врач, не могу не подозревать у себя разные болезни. В голове проносятся названия всяких страшных диагнозов, от которых я сама совсем недавно спасала пациентов.

Сейчас приеду в больницу и схожу к своей подруге Юле Гусаровой. Она работает у нас врачом УЗИ. Пусть посмотрит, что у меня там может болеть. Только бы не аппендицит! Только его мне не хватало. Сейчас ноябрь, скоро Новый год, дел будет куча. Операции расписаны на месяцы вперед, пациенты ждут своей очереди. Не могу я оказаться на больничной койке в роли пациента. Это просто какой-то дурной сон.

Быстро смотрю на часы. Черт! Уже опаздываю. А сегодня, как назло, к нам на работу выходит новый главный врач, и в восемь утра намечена планерка, где его нам представят. Сказали всем быть. Не хочется сразу же попадать в немилость начальства.

Паркую машину у школы, отгоняя плохие мысли. Хочу выйти, чтобы проводить дочь, но боль пронзает меня еще сильней, словно раскаленный нож вонзается в живот, и я мгновенно покрываюсь потом.

– Машуль, иди одна, а я отсюда посмотрю, - говорю я, морщась от боли, надеясь, что дочка не видит моего страха. Моя маленькая девочка не должна видеть меня такой слабой.

– Пока, мамуля, - дочка целует меня в щеку и выходит из машины, весело махая рукой. Она такая беззаботная, такая счастливая. Как же хочется ее защитить от всех бед и невзгод.

– Пока, моя радость, - выдавливаю из себя улыбку и падаю на руль.

Черт! Как же больно. Кажется, что меня разрывает изнутри. Собираюсь с силами и еду на работу. Каждое движение отзывается острой болью, но я стискиваю зубы и давлю на газ. Нужно дотянуть до больницы. Нужно дойти до Юлиного кабинета. Нужно узнать, что со мной происходит.