Операция "Спасение"

4. Немного психологии

Всё это произошло так неожиданно, что Оливия не успела даже окликнуть Кэрри – она так и застыла у двери с поднятой рукой, потом сжала кулак и медленно опустила.

«Дура!» – выругала она сама себя. «Зачем было сразу выкладывать всё о себе да ещё и предлагать помощь? Наверняка Кэрри приняла тебя за сумасшедшую или решила, что ты хочешь над ней посмеяться! Ну вот что ты скажешь мисс Перегрин?»

Проклиная себя, Оливия зашла в магазин, побродила вдоль полок, купила пару булочек – они были самым знакомым из богатого набора продуктов, расплатилась и вышла. Забыв о правилах хорошего тона, она съела булочки прямо на улице. Позже ей пришлось зайти в другой магазин и купить воды, чтобы утолить жажду. Оставшееся до заката время прошло в бесцельном блуждании по Чемберлену. Ну, почти в бесцельном, – Оливия разобралась в хитросплетении улиц, так что какая-то польза в прогулке всё-таки была.

Когда пришло время возвращаться, она пошла к заброшенному дому не прямо, а кругами, пару раз пряталась в кусты и выжидала – нет ли слежки. Ни Пустот, ни людей с белыми глазами, ни даже просто любопытных не наблюдалось, и Оливия с облегчением скользнула в дом.

Он был так же тих и пуст, как днём, скрипели половицы, попискивали мыши. Чтобы разогнать темноту, Оливия стащила перчатку и разожгла огонь – не то, чтобы мисс Перегрин это разрешала, но её всё равно никто не увидит. Путь в подвал показался короче, чем днём, а через открытую дверь чёрного хода веяло свежим октябрьским воздухом родного сорок третьего года.

– Оливия! Ты вернулась! – перед ней замаячил почти не различимый в темноте костюм Милларда.

– Фуух! – она затушила огонь в ладони.

– Ну, как всё прошло? – нетерпеливо поинтересовался Джейк.

– Могло быть и хуже, – она обернула плечи накидкой, которую ранее из-за жары скинула. – Я умираю с голоду.

– Ужин ты пропустила, но Эмма тебя накормит, – из тени появилась Птица. – Пойдём, ты поешь и всё расскажешь, а потом я перезапущу петлю.

Пока Оливия, уплетая жаркое из свинины, рассказывала о своём знакомстве с Кэрри Уайт, собравшиеся вокруг дети молчали, но едва она закончила, комната огласилась звонкими голосами.

– Я бы хотела посмотреть на будущее, – заявила Клэр.

– Значит, Кэрри не такая страшная, как нам показал Гораций, – задумчиво протянул Хью.

– Значит, в будущем джинсы станут носить все поголовно? Вот вам и одежда для ковбоев, – присвистнул Гораций.

– Она предупреждала тебя насчёт своих одноклассников – значит, ты ей понравилась, Олив, – убеждённо сказала Эмма.

– Какой же я дурак – про автомобили помнил, а про самолёты забыл! – Джейк хлопнул себя по лбу.

– Ничего, это мне даже помогло, – утешила его Оливия. – Теперь нас обеих будут считать ненормальными – может, благодаря этому мы сдружимся.

Альма Перегрин, к её облегчению, одобрительно отозвалась о разговоре с Кэрри.

– С девочкой давно уже никто не общался дружелюбно, поэтому она не знает, как себя вести, – сказала Птица. – А когда человек встречается с чем-то незнакомым, он боится этого. Неудивительно, что Кэрри сбежала. Продолжай в том же духе, Оливия. Дай девочке понять, что ей незачем бояться тебя.

– Вы думаете, она захочет встретиться со мной снова?

– Ты – её единственная надежда, единственная связь с внешним миром. И единственный человек, который относится к ней хорошо. Кэрри не глупа, она это хорошо понимает.

Уже поздно ночью, после перезапуска петли, когда Оливия направлялась в свою комнату, перед ней в коридоре мелькнула тень, приблизилась и обрела очертания Еноха.

– Прости, что не пошёл тебя встречать. Я... сам не знаю, что на меня нашло.

– Ничего, я нормально добралась. Ты ведь был в столовой и всё слышал, – Оливия сама не понимала, почему говорит так холодно. Как будто она не огнём, а льдом управляет, честное слово!

– Да, конечно. Я просто хотел сказать... Если тебе понадобится моя помощь – я готов.

– В чём ты можешь мне помочь? – и откуда этот ледок в голосе?

– Если тебе будет угрожать опасность...

– Енох, Кэрри – не чудовище, она просто запуганная девушка, у которой вдруг проявилась её странность.

– Я не только о Кэрри говорю, – тихо перебил Енох. – Там ведь и её одноклассники, и учителя, и полиция...

– Я сама смогу себя защитить, – температура голоса достигла арктического льда, и Оливия не выдержала. – Енох, я не знаю, почему я так с тобой говорю! Я почему-то всё время всё порчу – днём с Кэрри, сейчас с тобой. Я почти жалею, что взялась за это!

– Нет, ты ничего не портишь! Во всяком случае, – Енох усмехнулся, – я напортил бы куда больше.

– Утешительная мысль, – она вспомнила, что точно так же отозвалась на слова Кэрри о самолётах, и улыбнулась. – Если я начну нервничать, или заговорю с тобой учительским тоном, как сейчас, или ещё что-нибудь... просто не обращай внимания, хорошо? Я часто говорю, не подумав...

– Уж не чаще, чем я, – снова перебил Енох. – Если я снова стану ворчать, выступать против Кэрри и ревновать, просто скажи, что я надутый индюк, о’кей?