Операция "Спасение"

6. Мятежные думы, вишни и колыбельная

Шагая к «банде» Крис Харгенсен, Оливия спрятала руки за спину и стянула левую перчатку – на всякий случай. Она прекрасно помнила наставления мисс Перегрин по поводу того, что проявлять свою странность нельзя – но помнила она и слова Еноха: «Олив, будь осторожна».

Едва она вышла из-за угла, несколько девушек преградили ей дорогу. Парни остались позади, стоя в одинаковых позах со скрещенными на груди руками. «Наверное, они считают себя очень крутыми», – вспомнила Оливия словечко, подхваченное ей от Джейка.

– Эй, рыжая! Как тебя, Олив? – вперёд вышла Крис Харгенсен.

«Наверное, они слышали, как Кэрри называет меня по имени».

– Да. А ты – Крис? Приятно познакомиться, – она протянула руку – правую, но Харгенсен лишь нахмурилась, глядя на перчатку.

– Носишь перчатки в такую жару?

– Может, она порезанные вены прячет? – хмыкнул один из парней.

– Генри! – одёрнула его подошедшая Сью Снелл.

– Нет, что ты! Она просто боится, как бы всё, до чего она дотрагивается, не превратилось в золото! – хмыкнула Крис. – Она же святая, как и наша Сью, верно? Только святые могут защищать Кэрри Уайт... святые или юродивые, что, впрочем, одно и то же.

– Крис, прекрати, – тихо произнесла Сью.

– Ты прекрасно знаешь легенду о Мидасе, – Оливия почувствовала, что её голос вновь наполняется арктическим холодом. – У вас тут хорошо преподают литературу?

– Паршиво, – Крис посмотрела на неё с интересом. – А ты дерзкая. И зачем тебе далась Кэрри Уайт? Ты вроде выглядишь нормальной... ну, кроме перчаток.

– Перчатки – это прикольно, – подал голос другой парень.

– Бросай эту чокнутую и переходи к нам – мы покажем тебе, как надо веселиться, – Крис хотела положить руку на плечо Оливии, но та отстранилась.

– А что будет, если не перейду? – также холодно спросила она. – Закидаете меня тампонами?

– И ты туда же! – Крис скорчила гримасу. – Мы тебя предупреждали по-хорошему. Не послушаешься – встретишься с мамашей Кэрри, а она ещё более чокнутая, чем дочка.

Оливия невольно поморщилась – Харгенсен наступила на больное место. Маргарет Уайт она боялась, ещё не встретив её, – достаточно было почитать книги, чтобы пожелать себе никогда не встречаться с этой дьяволицей.

– Не слушай их, – к ней подошла Сью Снелл. – Дружи с кем хочешь – ничего они тебе не сделают. Они только дразниться могут, как малые дети.

– Дразниться, говоришь? – хмыкнул широкоплечий парень с длинными чёрными волосами. – Ну посмотрим.

– Пошли отсюда, Билли, пока эти святоши не превратили нас в статуи, – Крис уцепилась за его руку и потащила прочь. Вся компания последовала за ней, к облегчению Оливии. Только Сью осталась, в нерешительности переминаясь.

– Не обращай внимания. Крис просто... её не пустили на выпускной бал, вот она и бесится. Но в чём-то она права. Тебе нужно быть осторожнее. Её мать... я хотела сказать, мать Кэрри...

– Спасибо, я сама разберусь с этим, – ответила Оливия холоднее, чем намеревалась. Сью задумчиво покачала головой и направилась прочь. Обернувшись, Оливия увидела выглядывавшую из-за угла Кэрри, поспешно натянула перчатку и помахала рукой на прощание.

«Я не дам им меня сбить. Пусть говорят, что хотят – я выберусь отсюда и заберу Кэрри. Спасу».

***

В четверг, семнадцатого мая, Кэрри Уайт в четвёртый раз встретилась с Оливией.

В пятницу, восемнадцатого мая, она снова пошла в школу.

И с этого времени всё изменилось.

Изменения произошли не снаружи – нет, снаружи Кэрри Уайт оставалась всё той же «серой мышкой» в длинной юбке и тёплой, не по погоде кофте, – разве что волосы были причёсаны чуть аккуратнее, да и от одежды теперь не пахло потом. Понять суть изменений смог бы лишь тот, кто заглянул в тёмные глаза Кэрри – глаза, излучавшие не страх, а надежду.

Кэрри больше не боялась.

Или нет, не так. Она боялась, но значительно меньше. С ней была её Сила, невидимая, но великая, и, кроме того, за её спиной, как ангел-хранитель, незримо стояла Оливия.

«Я не боюсь их. Не боюсь. Не боюсь!» – каждый день, как молитву, повторяла Кэрри и добавляла: «Строй мосты, а не стены».

Правда, строить мосты было особенно не с кем, – ни преподаватели, ни студенты не обращали на Кэрри внимания. Только на литературе её вызвали прочитать стихотворение, и она едва не опозорилась, но её выручил Томми Росс. Рассказывая об этом Оливии, Кэрри улыбалась. Томми назвал её стихотворение «клёвым» и смотрел на неё так... Словом, если бы она не знала его так хорошо, то заподозрила бы влюблённость в себя, но только сумасшедший или, как говорит Крис Харгенсен, «юродивый», может влюбиться в Кэрри.

«Скорее всего, это Сью пытается через него извиниться передо мной», – думала Кэрри. Это не удивляло её, но немного пугало, – возможно потому, что в её голове то и дело всплывала фраза «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Но в эти суматошные, лихорадочные дни перед выпускным балом Кэрри куда меньше думала о школе и о доме, чем обычно. Вся её жизнь была после школы, на улицах города или даже на дороге, ведущей к фермерским владениям. Они с Оливией подолгу гуляли там, разговаривая обо всём на свете. Никогда Кэрри ещё не чувствовала себя такой свободной, но свобода пугала её.