Операция "Спасение"

10. Растаявшая память

Сознание Кэрри выплывало из бесконечно длинного тёмного туннеля – медленно, словно бы нехотя, цепляясь за невидимые стены. Было такое чувство, что душа возвращается в тело, ставшее чересчур узким и тесным для неё, как севшее после стирки платье. Чернота вокруг начала проясняться, светлеть, сменяясь смутными очертаниями комнаты.

Вместе с сознанием вернулась и боль. Правое плечо ныло, голень левой ноги щипало, а глаза резал непривычно яркий свет. Кэрри инстинктивно подняла руку, заслоняясь от него, и услышала рядом вскрик:

– Она очнулась!

Зрение сфокусировалось на сидящей неподалёку девушке – симпатичной, со светлыми вьющимися волосами и в длинном голубом платье. Тут же Кэрри поняла, что сама она лежит на кровати, под пёстрым лоскутным одеялом. Простыня чуть похрустывала и казалась жёсткой.

– Где я? – собственный голос звучал по-чужому, хрипло и тихо.

– Ты в доме странных детей, – с готовностью ответила девушка. Она встала, и Кэрри, повернув голову, сумела разглядеть на её ногах тяжёлые металлические ботинки.

– Ты – Эмма? Девочка, которая летает?

– Да, это я. Оливия рассказывала тебе о нас?

– Да, – при мысли об Оливии Кэрри пробрала дрожь. – Где она? Она ведь жива?

– Жива и невредима, и скоро придёт навестить тебя, – заверила её Эмма. – А как ты сама, Кэрри? Как ты себя чувствуешь?

– Слабость... и плечо болит, – она осторожно села, ощущая головокружение, потянулась к плечу и нащупала повязку. Рубашка на ней была чужая, светло-голубая, нога тоже была перетянута белым бинтом. – Это ты меня перевязала?

Эмма кивнула.

– Ты была без сознания всю ночь и половину дня. Оливия так разнервничалась, что мисс Перегрин пришлось напоить её успокоительным.

– Скажи... что я натворила там... дома? – Кэрри снова откинулась на подушку. – Я кого-нибудь ранила... или...

– Меня там не было, но Енох, Миллард, Хью и Фиона в один голос твердят, что всё закончилось благополучно, – Эмма улыбнулась. – По словам Еноха, ты лишилась чувств на пороге дома, и он нёс тебя на руках до самого входа в петлю. Твоя мать, когда вы уходили, молилась, призывая всех ангелов, которые только есть на свете, покарать вас. Она была вполне здорова... физически, – добавила Эмма.

– Мама, – Кэрри невольно снова дотронулась до плеча. – Она ведь не сможет попасть сюда? – её снова забила дрожь.

– Нет, – лицо Эммы стало очень серьёзным. – Кэрри, послушай... Она не попадёт сюда, но и ты не сможешь вернуться в семьдесят девятый год. Мисс Перегрин закрыла петлю.

Итак, временная петля, о которой говорила Оливия, закрыта. Кэрри навсегда останется в тысяча девятьсот сорок третьем году, в семнадцатилетнем возрасте, и никогда не повзрослеет. Её снова охватила дрожь.

– Значит, я никогда не стану взрослой?

– Почему же, станешь, если очень захочешь. Не все странные дети живут в петлях. Многие уходят из них и живут как обычные люди. Мисс Перегрин никого не держит насильно, – всполошилась Эмма. – Просто... мы думали, что тебе будет лучше некоторое время пожить среди нас. Ты же хотела познакомиться со странными детьми?

– Да... хотела, – Кэрри приложила руку ко лбу. – Но ещё я хотела сшить себе много нарядных платьев и сделать причёску. Я хотела повидать мир и... – она запнулась, но всё-таки продолжила, – познакомиться с мальчиками.

– Ты всё это сможешь сделать, – уверенно сказала Эмма. – Мисс Перегрин может открыть петлю в любое время и место. Ты сможешь выбрать себе любую эпоху, представляешь?

– И никто не будет меня удерживать?

– Нет, разумеется, нет! Мы тебе не враги, ведь ты – одна из нас. Никто здесь не будет смеяться над тобой или пытаться тебя унизить. И ты сможешь уйти, когда захочешь. Но сначала тебе надо подлечиться, – Эмма кивнула на замотанное плечо Кэрри.

– Я не верю, – она покачала головой. – Всё не может быть так хорошо. Так бывает только в сказке...

– Или в доме странных детей! – дверь распахнулась, и в комнату влетел пустой коричневый костюм. Кэрри вздрогнула и прижала к груди одеяло.

– Что это?

– Миллард! – строго воскликнула Эмма. – Ты напугал нашу гостью!

– Прошу прощения, – костюм приложил пустой рукав к пространству над воротником. Кэрри, ещё не до конца пришедшая в себя, потрясла головой.

– Ты – тот самый невидимка, о котором говорила Оливия?

– Он самый.

– Благодаря Милларду нам удалось подменить ведро с кровью на ведро с цветами, – в комнату, улыбаясь, зашла Оливия. Увидев её, Кэрри почувствовала, что краснеет. Внезапно ей, как в далёком детстве, захотелось с головой забраться под одеяло и ждать, пока все уйдут, но она пересилила себя.

– Олив... Прости меня за то... за тот бросок. Я не хотела делать тебе больно.

– Забудь, – Оливия махнула рукой. – Мне и похуже приходилось.

– Однажды её чуть не заморозили, – подтвердил Миллард. – Когда-нибудь я тебе расскажу...

– Объясните мне, – Кэрри молитвенно протянула руки. – Что происходит? Кто я – гостья или пленница? Что с Чемберленом, с моей матерью, с Томми, с Крис и Билли?