Операция Валентина.

Операция Валентина.

Всё началось в четверг утром.

Тётя Валя позвонила тёте Зине в девять тридцать — на тридцать минут позже обычного что само по себе означало что она всю ночь что-то обдумывала.

— Зин, — сказала она без предисловий. — Я думала.

— Валь, — сказала тётя Зина осторожно. — Когда ты думаешь по ночам это всегда...

— Им надо помочь.

Пауза.

— Оленьке и Ноченьке?

— Они хорошие, — сказала тётя Валя. — Оба умные. Оба всё понимают. Но Зин — они такие... интеллигентные. Будут ходить вокруг да около ещё лет сто.

— Валь, у него буквально есть сто лет.

— Вот именно! — сказала тётя Валя. — Значит нельзя терять время. Я придумала план.

Тётя Зина закрыла глаза.

— Какой план, Валь.

— Ужин, — сказала тётя Валя торжественно. — Я приглашаю их обоих. По отдельности. Говорю каждому что это просто так. Они приходят — и вот.

— И вот, — повторила тётя Зина.

— И вот они вместе! За столом! С едой! Романтика!

— Валь.

— Что?

— Они уже вместе. Они встречаются.

— Зин, они встречаются.— Тётя Валя произнесла это слово с интонацией человека не считающего текущее положение дел достаточно официальным. — А должны — быть вместе. Чувствуешь разницу?

Тётя Зина чувствовала.

— Я помогу, — сказала она.

Нокс узнал об ужине в четверг вечером.

Тётя Валя постучала в дверь с видом человека зашедшего просто так.

— Ноченька, — сказала она. — Я завтра готовлю. Много. Одна не съем. Зайдёшь?

— В котором часу? — спросил Нокс.

— В семь.

— Хорошо.

— Вот и чудно, — сказала тётя Валя и ушла с видом человека выполнившего важную миссию.

Нокс закрыл дверь.

Посмотрел на Гришу.

Гриша смотрел на него с полки.

— Что-то не так, — сказал Нокс.

— Да, — сказал Гриша.

— Она слишком быстро ушла.

— Да.

— Обычно она остаётся минут двадцать.

— Да.

— Что она придумала?

Гриша помолчал.

— Не знаю, — сказал он. — Но возьми пальто. На всякий случай.

Оля узнала об ужине от тёти Зины.

Тётя Зина позвонила в три дня.

— Оленька, Валя приглашает на ужин. Завтра в семь. Говорит одной много.

— Хорошо, — сказала Оля.

— Ты придёшь?

— Приду.

— Вот и чудно, — сказала тётя Зина и повесила трубку подозрительно быстро.

Оля посмотрела на телефон.

Потом на Персика.

Персик смотрел на неё с дивана.

— Как думаешь, — спросила Оля, — там будет Нокс?

Персик моргнул.

— Да, — сказала Оля сама себе. — Я тоже так думаю.

Она немного подумала.

И улыбнулась.

В семь часов вечера пятницы тётя Валя открыла дверь и обнаружила на пороге Нокса и Олю.

Вместе.

Они пришли одновременно — столкнулись у лифта, переглянулись, всё поняли и молча поднялись вместе.

— О! — сказала тётя Валя с видом человека которого это стало для него полной неожиданностью. — Вы вместе!

— Мы встретились у лифта, — сказал Нокс.

— Случайно, — добавила Оля.

— Случайно! — обрадовалась тётя Валя. — Судьба! Заходите-заходите!

Нокс и Оля зашли.

За Ноксом влетел Гриша.

За Олей вошёл Персик.

Тётя Валя смотрела на это секунду.

— Чем больше тем веселее! — решила она и пошла на кухню.

В гостиной уже сидела тётя Зина.

Тоже случайно.

— Зиночка зашла на минутку! — крикнула тётя Валя с кухни.

— На минутку, — подтвердила тётя Зина устраиваясь поудобнее с видом человека пришедшего минимум на три часа.

Наполеон сидел на своём кресле и смотрел на входящих с выражением императора принимающего нежеланных гостей из дипломатической вежливости.

Персик увидел Наполеона.

Наполеон увидел Персика.

Персик ткнулся мордой в его сторону — приветственно.

Наполеон встал. Ушёл в спальню.

Лёг под кровать.

Гриша проводил его взглядом.

— Традиция, — сказал он.

Стол был накрыт на двоих.

Это была первая улика.

Нокс посмотрел на два прибора. На свечи — настоящие, в подсвечниках. На цветы в вазе — живые, свежие, явно купленные сегодня.

Посмотрел на тётю Валю.

Тётя Валя смотрела в кастрюлю.

— Валентина Михайловна, — сказал Нокс.

— Да?

— Вы добавите приборы?

— Зачем? — спросила тётя Валя невинно. — Нас с Зиночкой ноги болят. Мы на кухне поедим. Вам тут удобнее.

— Нам не нужно...

— Суп готов! — сказала тётя Валя. — Садитесь!

Нокс посмотрел на Олю.

Оля смотрела на свечи с выражением человека старательно не улыбающегося.

— Оля, — сказал Нокс тихо.

— Нокс, — сказала Оля так же тихо.

— Ты знала.

— Я догадывалась.

— И не предупредила.

— Я хотела посмотреть на твоё лицо, — сказала она.

— И как?

— Замечательно, — сказала Оля и захлопала ресницами.

Они сели.

С кухни немедленно донеслись голоса — тётя Валя и тётя Зина говорили с той особенной громкостью которая означает что на самом деле они слушают.

— Оленька такая красивая девочка, — говорила тётя Валя чуть громче чем нужно для разговора вдвоём.

— Умная, — соглашалась тётя Зина. — И готовит хорошо.

— Ноченька тоже хороший, — говорила тётя Валя. — Серьёзный. Надёжный.

— Они хорошо подходят друг другу.

— Очень хорошо.

Нокс смотрел в тарелку.

Оля изучала скатерть.

— Они думают что мы не слышим, — сказал Нокс тихо.

— Они знают что мы слышим, — поправила Оля. — Это и есть план.

— Какой план?

— Сказать нам то что они думают. Через стену. Чтобы не было неловко.

Нокс помолчал.

— Это... эффективно, — признал он наконец.

— Тётя Валя очень умный человек, — сказала Оля.

— Не говори ей — загордится.

— Она уже знает, — сказала Оля.

С кухни донеслось:

— Как хорошо что они нашли друг друга!

— Очень хорошо, Валь. Очень.

Суп был превосходным.

Это было неоспоримо и примиряло с любыми обстоятельствами его подачи.

Они ели молча — тем хорошим молчанием которое бывает когда слова не нужны. Свечи горели. За окном шёл дождь. С кухни доносилось тихое бормотание двух женщин которым было очень хорошо.