Оперативный отдел

Исток

Дел накануне навалилось столько, что не помню, как дополз до постели и потерял сознание до утра. Пришёл в себя из-за солнца, бьющего прямо в глаза. Не понял... Окно у меня всегда занавешено, люблю сумрак. А тут солнечный свет как-то пробился. Рывком вскочил с постели и чуть не навернулся. Центр тяжести тела был совершенно в другом месте. Да и тело было не совсем моё. Что за...?! Приплыли. Угораздило мне очутиться в прошлом, лет этак на 15 назад. Тело было моё, мне на тот момент было 15 лет. Сознание 30-летнего в теле подростка - блеск просто. Все планы по одному месту. Снова школа, снова 9 класс...

Первое, что я сделал — грязно выругался. Громко, с чувством, на всю комнату. От этого стало немного легче. Потом я подошёл к зеркалу. Из мутного стекла на меня пялился прыщавый подросток со взъерошенными волосами и взглядом затравленного хорька. Твою мать. Пятнадцать лет. Худой, нескладный, в идиотской футболке с каким-то аниме-персонажем. Я поморщился. В тридцать у меня была борода лопатой и плечи, которыми можно было двери вышибать. А тут... Скелет, обтянутый кожей. Руки как спички.

Я попытался напрячь бицепс. Ноль эффекта. Пустота. Это тело не знало ничего тяжелее учебника по алгебре. Ощущение было такое, будто меня запихнули в чужую, неудобную одежду, которая жмёт везде, где только можно.

«Так, соберись», — приказал я сам себе. Паниковать будем потом. Сейчас нужно провести разведку местности.

На столе лежал дневник. Открыл его. Почерк детский, корявый. «Домашка по физике: решить задачи 15-20». «Мама просила купить хлеб». Господи, какая тоска. Я пролистал дальше. Записи о какой-то Ленке из параллельного, мечты о новом скейтборде... Детский сад, штаны на лямках.

Внизу страницы жирным почерком было выведено: «ЗАВТРА ФИЗ-РА!!!». Вот это попадос. Физкультура. Шорты, раздевалка, потные тела подростков, запах дешёвого дезодоранта и гормональных бурь. Я застонал. В прошлой жизни я ненавидел эти душевые ещё тогда, а сейчас, с сознанием взрослого мужика, это будет пыткой похлеще китайской.

Но деваться некуда. Я натянул джинсы, которые оказались мне коротки (когда я успел так вырасти?), и поплёлся на кухню. Там мама гремела посудой. Она выглядела молодой. Слишком молодой. Увидев меня, она улыбнулась той самой, родной улыбкой, от которой внутри что-то предательски ёкнуло.
— Проснулся? Умывайся скорее, завтрак стынет! Опять в школу опоздаешь!
Я замер в дверях, глядя на неё. Ей же сейчас сорок с небольшим... Живая. Здорова. Сердце кольнуло острой иглой. Я ведь помню её другой. Помню больничные коридоры, запах лекарств, тихий плач отца. Этого ещё не случилось. Или уже не случится?

Я молча сел за стол. Передо мной стояла тарелка с яичницей. Я взял вилку. Желание пошутить про холестерин или спросить, есть ли что покрепче чая, я подавил титаническим усилием воли. Вместо этого я просто сказал:
— Спасибо, мам.
Она удивлённо обернулась. Наверное, обычно я хамил или мычал что-то невнятное.

Позавтракав, я вышел на улицу. Район был тот же, но всё казалось меньше, тусклее. Деревья ниже, дома облезлее. И люди вокруг — сплошная школота. Они смеялись над какими-то тупыми шутками, слушали музыку через один наушник, висящий на воротнике куртки. Примитивы.

До школы идти минут десять. По пути я закурил бы, но в пятнадцать лет я, видимо, ещё не начал. Или начал? Чёрт его знает. На всякий случай решил не рисковать, чтобы не словить инфаркт от никотинового передоза для детского организма.

Школа встретила меня гулом сотен голосов и запахом столовой. Настоящий филиал ада на земле. Я нашёл свой класс. Дверь приоткрыта. Изнутри доносились визги девчонок и басовитое ржание парней.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и шагнул внутрь.
Класс затих. Все уставились на меня. Кто-то присвистнул.
— О, явился, не запылился! — крикнул мой сосед по парте, мелкий пацан по имени Санёк. — Мы думали, ты заболел. Или опять проспал?

Я обвёл взглядом помещение. Парты, исписанные ручкой, плакаты на стенах, доска с незаконченным примером по геометрии. Всё по-старому. Только теперь я знаю цену всему этому дерьму.

Я медленно прошёл к своей парте у окна, плюхнулся на стул и посмотрел на Санька. Он ждал ответа.
— Да нет, — процедил я сквозь зубы, доставая из рюкзака мятую тетрадь. — Просто задумался. Над тем, как прожить этот день, не убив никого из вас.

Санёк икнул и отодвинулся подальше. Кажется, новый старый я произвёл правильное первое впечатление. День обещал быть интересным.

Урок алгебры тянулся, как жвачка, прилипшая к подошве. Марья Ивановна, наша «Алгебраичка», скрипела мелом по доске, выводя очередную параболу, а я смотрел в окно на школьный двор и думал о том, что у меня есть уникальный шанс всё просчитать.

В той жизни я был неплохим инженером-конструктором. Не гением, но руки из правильного места росли, и с логикой проблем не было. А вот в пятнадцать лет я валял дурака, мечтая стать то рок-звездой, то профессиональным геймером, за что и поплатился потом, работая менеджером по продажам пластиковых окон. Хватит. Теперь у меня есть мозги взрослого мужика и память о технологиях на двадцать лет вперёд. Это не просто второй шанс — это чит-код от самой реальности.

Я достал телефон. Старый кнопочный кирпич, который здесь считается пиком технологий. В моей прошлой жизни такой уже через год после выхода считался музейным экспонатом. Я открыл калькулятор. Так, если вложить сейчас сто тысяч рублей... нет, откуда у пятнадцатилетнего пацана сто тысяч? Ладно, начнём с малого. Пятьдесят тысяч под сложный процент на пятнадцать лет...
— Эй! — громкий шёпот Санька вырвал меня из расчётов. — Ты чего там считаешь? План захвата мира?
— Типа того, — буркнул я, не отрывая взгляда от экрана. — Только бюджет пока маловат. И команда дибилов.
Санёк обиженно засопел и уткнулся в учебник. Он-то думал, мы друзья. Мы и были друзьями, по-детски наивными. Дружба, где предел совместного досуга — игра в «Контру» по сетке и обсуждение задниц одноклассниц, меня больше не интересовала. Мне нужны были связи, информация и стартовый капитал.