Опора престола

Глава 2. Малый совет (1)

На Совет стягивались вяло. Оно и понятно: должны были присутствовать только представители высшей аристократии, люди, для которых вершить судьбы государства – дело абсолютно обыденное, скучное, хоть и отчасти пафосно-парадное. В Малый совет входило меньше полусотни человек, самые сливки, и это государь решал, кого включить в число этих немногих. Разница с Большим советом, где заседали все, кто по праву от рождения или же приобретённому мог там появиться, разительна. Малый совет – это в первую очередь те, кто составляет основу императорской власти. Доверенные лица.

Но к высокому положению быстро привыкаешь. И к доверию тоже (я ли не доказательство?). От сегодняшнего заседания не ждали каких-либо неожиданностей – так, обсудить повестку грядущей сессии и самые главные вопросы – пройтись по намеченным темам, чтоб определить их очерёдность. Или, может, кто-нибудь готов к подвоху? Нет, вряд ли. Я бдительно разглядывал лениво прогуливающихся по зале лордов, пытаясь угадать, кто из них мой наиболее последовательный и принципиальный противник. Занятие в принципе пустое и бессмысленное, потому что довольно скоро эту информацию мне с неизбежностью преподнесут на блюдечке.

Все ведь уже в курсе. Со мной вежливо раскланивались, Аштия улыбнулась и покивала, но тоже не подошла. Приблизился, чтоб перекинуться парой фраз, только Абарех Рохшадер, который дежурно поинтересовался дочерью и внуком. Да чуть позже Урхель уточнил, когда мы сможем встретиться и обговорить кое-какие вопросы. Наверняка речь пойдёт о крупных партиях шерсти, пеньки, дерева и смол, которые Урхель хочет закупить у Серта, но это одновременно и возможность для меня поговорить о его дочери и возможном браке с нею. Моресна, конечно, успела намекнуть или старшей жене Балаха, или кому-то из его сестёр. Постаралась. Обормотка. Вон как понимающе старик на меня смотрит. Дочерей у него много, всех надо успеть пристроить.

Всё-таки ж интересно – кто именно под меня копает? В отличие от Аштии я бы скорее поставил на то, что это кто-нибудь из прежней аристократии. Все новые – тоже выскочки, да почище меня, я хотя бы чистокровный человек без неприглядного прошлого. Намекая на мою простонародность, они и себе нанесут удар, сами-то каковы!

Как раз меня совсем не удивляет, что кому-то помешал я, горемычный, а не господа полудемоны. Ведь, рассуждая по-земному, нынче полудемонов притеснять неполиткорректно (вспоминая происхождение самого государя) и потому опасно. Поручусь, что так. А вообще фиг его знает, что там происходит с другими Домами, в том числе и демоническими. Вон, Абарех торчит при дворе – добровольно ли? И Стениш Жастенхад тоже. Никто из них не расскажет мне правды, как и я сам не стану распространяться о своём секрете, секрете Полишинеля.

Мы медленно рассаживались по удобным мягким креслам, подбирали края расшитых шёлковых одеяний, и здесь я как бы был своим, но в то же время и чужим. Человеческая душа безупречно чувствительна к удаче, любого смертного ведь так и тянет к тому, кто овеян дыханием фортуны. Таким же точно образом малейшая беда заставляет её скукоживаться в отчаянии и прятаться – и вокруг неудачника, либо же показавшегося таковым мгновенно образуется пустое пространство. Как любой жаждет ощутить привкус чужого успеха, так же никто и не хочет причаститься чужого страдания. Понятно, почему меня сторонятся.

Вставая, чтоб как все поприветствовать государя, я постарался выбросить из головы любые семейные или хозяйственные вопросы. И свои личные страхи тоже. Не до них пока, сейчас меня ждёт, считай, полноценное сражение, причём одному против всех. Одному, потому что леди Джайда не приглашена, Аштия, конечно, по своему обыкновению останется в стороне и промолчит, а государь у нас вроде как наблюдатель. Судья матча. Его участие нет смысла брать в расчёт, оно будет нулевым.

Напряжение и готовность начинали стеснять, мешать. Хоть и собирался держаться спокойно, я всё-таки начал нервничать. Священнослужитель, зачитывающий повестку сессии вперемежку с короткими молитвами, кажется, засыпал на ходу. Только б не пропустить момент. Следующая возможность представится только через год, если у меня вообще будет хоть какая-нибудь возможность. Если буду жив и приглашён сюда. Аштия ведь может ошибаться, и времени, допустим, осталось мало. Ага, вот и мой черёд: возникла короткая пауза. Я поднялся без лишней торопливости. Разумеется, на меня обратили внимание.

– Лорд Серта желает что-то дополнить? – осведомился император. – Или сделать заявление?

– Хочу просить прощения у государя, что вопрос коронации его супруги, леди Джайды, до сих пор не был обсуждён. Предлагаю Совету как можно скорее это исправить.

И остался стоять, исподволь разглядывая лица будущих оппонентов. Сейчас всё станет ясно. Само собой, господа лорды, которые в курсе моей опалы или поспособствовали мне начать скольжение вниз, ждут, что я стану изо всех сил ублаготворять государя, действовать только наверняка, делать лишь то, что с гарантией ему понравится… А лучше вообще не высовываться, вести себя тихо и беззубо, демонстрировать добропорядочность. Подобное поведение в моём положении логично и естественно.

Так что теперь мой опрометчивый на первый взгляд шаг, то, что я вообще обратил на себя общее внимание и начал политическую схватку, сработает, как вспышка молнии, мгновенно озарившей темноту. А заодно и лица людей, которые повернулись ко мне. Кстати! Среди них Урхель, и выражение лица у него весьма красноречивое. Ах ты, сука! Неужели он тоже поучаствовал, тоже наговорил на меня? Может ли быть такое: с одной стороны рыть мне яму, с другой пихать за меня дочку? В принципе, всё на свете возможно. Даже расчёт: «Подтоплю его и сделаю полностью зависимым от себя, как тесть, тогда Серт по первому щелчку будет поставлять Урхелю столько древесины, смолы и пеньки, сколько нужно».