Опора престола

Глава 3. Большой шатёр (1)

– Я с тобой хочу. На войну.

– Офонарела совсем, что ли?

– А что? Я войну, например, никогда не видела.

– Тьфу, дурында! Нашла на что смотреть. Да век бы её не видеть вообще! Там, между прочим, случается, убивают! И страшных вещей можно насмотреться. Кровь там, кишки. И насилуют.

– Убивают, ага. И насилуют. При штабе-то? Рассказывай сказки!

– Погибнуть может кто угодно. И пострадать – тоже. Даже госпожа Солор во время последней гражданской войны пару раз оказывалась в очень опасном положении. Чуть не погибла. Да ещё и дважды беременела.

– Мне не грозит, у меня свежая спираль.

– Между прочим, и в ходе последней войны – тоже! – вспомнил я, продолжая думать о названной сестре.

– Что – беременела?

– Могла погибнуть, ёлки! Да ну тебя. – Я уже ржал. – Короче, война – штука опасная.

– Я буду осторожна. Обещаю. И буду слушаться.

– Военные действия могут затянуться очень надолго. И, допустим, не будет возможности тебя переправить в Империю и оттуда домой. Что тогда?

– А ты планируй блицкриг!

– На неизвестном материале, не зная ни условий, ни характера войны? К тому же, чужой войны? Да-а, только блицкриги и планировать!

– Да ладно, мне хочется. Покажи войну! – мило капризничала моя соотечественница, но глаза поблёскивали без шутки. Она всерьёз. А если моя девочка чего-то захотела, она этого добьётся.

Придётся взять. Тем более, что мне и самому хочется подольше побыть с нею.

– Ребёнка осиротишь. Или надолго оставишь без матери.

– Я им денег оставила предостаточно, на год хватит. Я ж не соврала, действительно работаю содержанкой в поте лица своего, даже войны не боюсь. Буду твоей верной блиндажной ППЖ[1].

– Будешь просто женой, Зой. Как я иначе тебя представлю? В мире кочевников нет официальных любовниц. Ещё любовника можно с натягом представить, но любовницу…

– Если есть одно, должно быть и другое.

– Не обязательно. Оглянись вокруг!

– В любом случае, я рада, что ты собираешься всё-таки взять меня с собой.

Она загадочно улыбнулась мне, обликом своим напомнив вдруг какое-нибудь таинственное древнее изваяние богини Эллады, существующей только в легендах и фантазиях художников. Пожалуй, именно так я всегда представлял себе римскую Викторию. Действительно, Зоя очень хороша, а сейчас, отошедшая от прежнего брака и жёсткой борьбы за существование, помягчевшая и разнежившаяся, приодетая, причёсанная и приукрашенная по-имперски, нравилась мне ещё больше.

И ведь – вот удивительно! – чувства к ней не вступали ни в малейший конфликт с тем, что я испытывал к Моресне. Мне не представить жизнь без Моресны, она почти что часть меня, моей души и моего тела, ток крови и движение воздуха в лёгких. А Зоя – как драгоценная приправа, которая делает любое блюдо изысканным деликатесом. Она – огонёк, способный явить глазам всё многообразие и роскошь оттенков, наполняющих мир. Показать, насколько замечательна эта штука под названием жизнь. Она – память о юности, которая дорога почти каждому смертному.

В Империи другие нравы и другие привычки. И мою жену не делает несчастной наличие любовницы. Поэтому я от души наслаждался нынешним положением вещей и не собирался его менять. Конечно, был искренне благодарен Моресне, что она даёт мне такую возможность, и, естественно, рад был порадовать и её в ответ.

К примеру, женитьбой на дочери Балаха Урхеля. Нет, Сушан Урхель определённо была не в моём вкусе, к ней, красавице, пусть сватается другой. А вот её старшая сестра Хадия, пожалуй, подходила больше – до сих пор незамужняя, она слыла дурнушкой, скучной и глуповатой, но в действительности же просто была худощава, тиха, малозаметна, не умела подать себя в высшем обществе и потому проигрывала на фоне сверстниц. Я и сам не гожусь в звёзды света, так что «отбракованная» невеста составит мне отличную пару. Её отец, думаю, будет счастлив пристроить уже однажды отвергнутую дочку на таком высоком уровне. А меня её прошлая неудачно завершившаяся помолвка волнует минимально.

С этим придётся поспешить. Приготовления к войне в другом мире не займут, конечно, много времени. И у меня, пожалуй, есть пара недель на то, чтоб уладить все предсвадебные формальности и, кроме того, исполнить требование императора: представить ко двору дочь и сыновей.

Егор и Аня поехали на юг охотно, а вот Юрке пришлось приказывать. Эх, ленив у меня третий сын, что и говорить! Его инертность проявила себя, правда, только в последние годы. Раньше он старался что-то делать, чего-то добиваться, просто безалаберный был мальчишка, не очень сообразительный, не особо старательный. А теперь, такое впечатление, плюнул на всё и вся и застыл в однажды выбранной точке развития. Может быть, женитьба так на него повлияла, ведь он получил огромное приданое, которое я целиком оставил за ним, и вообразил, будто больше не зависит от моей воли. Что ж, мальчика ждёт открытие, положенные два-три года на государственной службе ему всё-таки придётся отпахать. А потом, если пожелает, пусть себе сибаритствует и бездельничает.

За детей, оставленных при дворе, я не волновался, хоть и понимал, почему правитель желает иметь их под рукой, под полным своим контролем. И Моресна определённо догадалась, зачем это ей нужно задержаться в столицах до моего возвращения, я всё прочёл по её лицу. Однако жена ни о чём не спросила.