Опоздала? Вали ко мне!

Опоздала? Вали ко мне!

  Вот блин, я опять опаздываю, капец просто. Ненавижу то чувство, когда входишь ты такой невинный в аудиторию, а на тебя, как на идиота и инопланетяшку, сморят. Вот бесит.

      Всё, пути назад нет, тупик — аудитория английского. Вдыхаю полной грудью и судорожно поправляю короткое платье бежевого цвета. Смотрю на крутые ботинки, которые мне пришлось взять у своей подруги. На моих благополучно отвалился каблук, будь он неладен. М-да. Представляю, как сейчас будет ржать надо мной Станислав Дмитриевич — мой препод-полиглот, который такой молодой, красивый, но противный, — до одури просто.

      Дрожащими пальцами открываю дверь, ведущую прямиком в ад — для меня. Нет, я люблю английский, но просто редко опаздываю, да и ещё в таких ботинках… Боже.

      — Извините за опоздание, можно? — писклявым голоском мямлю, стоя в проёме и придерживая дверь.

      — Ты на русский пришла или на английский? — Станислав Дмитриевич вскидывает свои чёрные брови и снимает очки. — Мы на английском, Анна, — так монотонно и устало проговаривает парень, при этом протирая линзы своих очков платком. Он всегда был сдержанным и вежливым, но в то же время очень милым. Стоп, не туда понесло тебя, Волкова.

      — Извините за опоздание, можно войти?  — тараторю на чистом английском, который знаю почти в идеале. 

      — Хорошо, входи, — довольный моим ответом, ведь я — лучшая ученица, Станислав Дмитриевич разрешает мне пройти к своему законному месту.

      — Ты в этих ботинках на немецкую госпожу больше похожа, Волкова,  — усмехается и тихо проговаривает эту фразу, но я слышу и не придаю должного значения. Показалось, наверное.

      Станислав Дмитриевич начинает у всех спрашивать домашнее задание, но убедившись, что никто не готов, кроме меня, он устало выдыхает, матерится по-английски и вызывает меня к доске.

      — Анна, я думаю, хотя бы вам нужно получить оценку, — произносит он, указывая на место рядом со своим столом. Он, как-бы приглашая меня, смотрит на то, как я на этих ботинках спускаюсь с лестницы.

      Я быстро отвечаю на его вопросы, но он всё это время находится словно не здесь, а где-то там, в своих фантазиях.

      — Ну вот почему ты опоздала? — Поворачивается он ко мне лицом. Я лишь пожимаю плечами.

      — Wenn du wüßtest, wie ich will dich ficken, direkt auf diesem verdammten Tisch, — тяжело выдыхая и потирая глаза, произносит учитель на немецком с шикарным акцентом, который есть только у него.

      Так, стоп, мне показалось, или он сказал что-то вроде: «Если бы ты знала, как я хочу трахнуть тебя на этом чёртовом столе?!» Вот это поворот просто…

      Я сразу замолкаю и краснею. Как он может говорить такое своей ученице? Он же учитель, а не похотливое животное, хотя откуда я знаю, чем он занимается вне стен универа.

      — Волкова, ты чего замолчала-то? — удивляется парень.

      — А? Что? — не понимаю вопроса и глотаю воздух, словно рыба. Господи, как же мне сейчас стыдно перед ним, однокурсниками, перед собой в конце концов.

      — Так, ясно, садись, Волкова, — как-то с остервенением говорит он. Ну да, я же не ответила ему, запнулась. Извращенец!

      Пара закончилась, и я безумно счастлива, ибо просто-напросто боюсь смотреть на Станислава Дмитриевича. Мне стыдно и неловко. Я даже уже обдумываю, как буду одеваться на его занятия. «Так, никакого декольте, коротких юбок и тем более — никаких сапог и ботинок вроде этих, что на мне!»

      — Волкова, подойди ко мне, — приказным тоном проговаривает Станислав Дмитриевич, когда я так надеялась улизнуть. Блин, мне стрёмно даже стоять рядом с ним.

      — Волкова, ты глючишь сегодня? — ухмыляется парень, устремляя взгляд на меня — такую беспомощную и жалкую. И мне приходится подойти к его столу. К тому самому, на котором он хочет меня отыметь.

      — Анна, почему ты себя так странно вела на занятии? — Он осматривает меня своими карими глазами, а мне становится неуютно рядом с ним. Блин, он же от меня не отстанет.

      — Просто устала, — неохотно отвечаю, пытаясь не выдавать своё смущение.

      — Я могу помочь тебе отдохнуть, солнце, — измучено проговаривает он, потирая переносицу.

      — Да не надо мне помогать! — Вот чёрт. Я выдала себя.

      — Что? — удивлённо спрашивает он. На его лице заметно смущение и в то же время серьёзность.

      — Да-да, я знаю немецкий, довольны? — выпаливаю я и собираюсь было уже уйти, как меня резко и нагло хватают за кисть и с силой притягивают к себе.

      — Ну это даже хорошо, — усмехается учитель мне прямо в губы. Я внимательно смотрю в его глаза: в них читается желание и огонь страсти.

      — Станислав… Дмитри… — не успеваю договорить, как на мою нижнюю губу кладут палец.

      — Тише, — шепчет он и тянется к моим губам. Мне страшно, но и дико интересно, что же будет дальше. Я теряюсь, когда он касается моих губ, намазанных блеском. Его рот сухой и холодный, но такой желанный…

      — М-м-м, клубничка, — протягивает он, усмехаясь и закусывая свою нижнюю губу, когда отстраняется от меня.