Опозоренная невеста лорда-дракона

8.2

Повозка медленно въезжает во двор дома дяди Симуса и останавливается перед крыльцом. Пыль, поднятая колесами, медленно оседает.
В доме все еще идет свадебный пир. До меня доносятся веселые звуки музыки, громкие голоса гостей.
Но на крыльце стоят дядя Симус, мой жених и Торген.
— Мы нашли ее, милорд, — хмуро говорит седоусый стражник.
Дядя быстрым шагом идет к повозке.
— Неблагодарная потаскуха! — кричит дядя Симус, брызжа слюной во все стороны. — Ты опозорила всех нас перед милордом Эмбертом!
У него багровое от злости лицо. Дядя подбегает ко мне и замахивается, чтобы влепить пощечину. Рука у него тяжелая, я знаю.
Мне уже все равно, что будет дальше, и я опускаю глаза.
Но пощечины не следует.
Я поднимаю взгляд и вижу, что лицо дяди перекошено от боли, а его рука выкручена назад.
— Никому, кроме меня, не позволяется трогать мою женщину! — рычит Эйгар эш Эмберт. Его глаза на мгновение становятся алыми, по лицу пробегает и исчезает волна янтарных чешуек, словно он вот-вот превратится в грозного дракона.
Эйгар зловеще добавляет:
— Я сам накажу ее так, как сочту нужным…
— Давайте все обсудим в моем кабинете, милорд, — дядя потирает пострадавшую руку и поворачивается ко мне: — Ступай за мной!
Я выбираюсь из повозки, плетусь вслед за ним на негнущихся ногах, стараясь ни на кого не смотреть.
Дядя открывает дверь, и я шагаю внутрь. Туда же заходят трое драконов. Гай, презрительно глянув на меня, бросает на пол мой дорожный узелок.
Случайно перехватываю взгляд золотоволосого Торгена.
В нем нет ненависти и презрения, лишь недоумение и... сожаление?
В комнату вихрем врывается тетя Элоиза. Она тащит за руку Молли.
Тетя бледная как полотно, ее пальцы судорожно теребят кружевной платок.
— Милорд, моя Беатриса никогда не сделала бы такого! Она до сих пор страдает по вам! Она любит вас и с радостью согласилась бы стать вашей супругой! — тетя заламывает руки, в ее голосе слышится отчаяние.
Беатриса подбегает к Молли и отвешивает ей оплеуху.
Я хватаюсь за щеку, как будто по лицу ударили не Молли, а меня.
— Неблагодарная! Мы из милости взяли тебя в свой дом, когда ты упрашивала нас! Столько лет ела наш хлеб, и не смогла проследить за девчонкой!
— Простите, госпожа баронесса, — всхлипывает Молли, держась за щеку. — Я ничего не знала.
— Врешь! — шипит тетка. — Убирайся сейчас же из моего дома куда глаза глядят! Я сделаю так, что тебя не наймут ни в один приличный дом! Иди проси милостыню! Убирайся прочь!
Мне становится страшно за Молли. Она работала целыми днями в доме дяди за гроши, никогда не жаловалась и любила меня как родную дочь.
А теперь из-за меня ее выгонят на улицу.
Понурившись, Молли выходит из комнаты, ее спина сутулится, ноги шаркают по полу. Что с ней будет?
Меня захлестывает отчаяние.
— Тетя Элоиза, Молли не виновата, она ни о чем не знала, это я одна…
— Замолчи немедленно! — взвизгивает тетка. — Беатрисе еще выходить замуж, а теперь после твоего позора неизвестно, кто захочет на ней жениться! Люди будут думать, что мы вас плохо воспитали! Ты опозорила себя и нас! Надо было сразу отдать тебя в монастырь, но твой дядя решил, что….
— Довольно, — холодно обрывает ее лорд Эмберт. — Я хочу поговорить с ней наедине.
Он бросает тяжелый взгляд на меня.
Он даже не хочет называть меня по имени после случившегося.
Лорд Эмберт делает знак своим кузенам, и те выходят из комнаты.
Тетя всхлипывает и цепляется за рукав дяди:
— Она опозорила нас, Симус. Мы не заслужили этого, — причитает она.
Мой поступок больно ударил и по ним. Почему раньше я не подумала об этом? Ни о чем не думала, кроме своей влюбленности! Даже Беатриса пострадает из-за меня, ведь скандал повредит и ее репутации.
Дядя что-то шепчет тетке, и они выходят, оставляя меня наедине с женихом. Или он уже не жених?
Лорд Эмберт подходит к моей дорожной сумке, стоящей в углу, развязывает узел и вытряхивает содержимое на дорогой паркет.
Оттуда выпадает томик стихов, сменное платье, белье и перламутровые бусы — подарок Илиаса.
Лорд двумя пальцами берет книгу и швыряет ее в камин. Переплет с треском обугливается, страницы коробятся, пожираемые огнем. Пламя лижет бумагу, сжирает строчки о прекрасной любви, которые я так наивно перечитывала.
Через несколько мгновений от книги остается только пепел.
Затем дракон поднимает ожерелье и подносит его к лицу, рассматривает, с отвращением морщится. Будто это не гладкие бусины, а мерзкие насекомые.
А потом Эмберт резким движением рвет нитку. Бусины весело прыгают по полу сверкающими круглыми горошинами, раскатываясь по комнате. Тоскливо провожаю их глазами. От красивого ожерелья ничего не осталось, только разрозненные капли. Я закусываю губу.
Сейчас рассыпались не только бусы, а моя прежняя жизнь.
— Тебе могли бы принадлежать сокровища, а ты променяла их на дешевые стекляшки, — презрительно цедит Эмберт, наступая на бусину. Слышится хруст.
Жених поворачивается ко мне, приподнимает длинными пальцами мой подбородок, и теперь я вынуждена смотреть на него. Замечаю украшение на его камзоле — янтарная роза. Прожилки в янтаре словно язычки пламени.
Вижу, как бьется жилка на его виске, как пылают глаза цвета темного меда.
Только сейчас осознаю, в какой он ярости.
— Где твой браслет, Лилиана? — глухо спрашивает он.