Опричники хаоса. Забытые тропы

Глава 1

Я ненавижу выезды затемно. Особенно когда эти выезды случаются не по тревоге, а по дурости. Сидишь себе на базе, пьешь чай с печеньем, кошки под боком мурлыкают, идиллия. А тут звонок: «Ковш, у тебя руки свободны?». Нет, думаю, блин, я ими ноги массирую.

Звонили, как ни странно, не из Опричнины, а из местной администрации. С Опричниками у нас после той мясорубки в лесу шаткий нейтралитет. Они делают вид, что меня не замечают, я делаю вид, что не знаю, где зарыты их скелеты. Трупов у Верещагина пока нет, но осадочек, как говорится, остался.

Звонил местный мужик. Дядька нормальный, еще при советской власти леспромхозом рулил, теперь за порядок в районе отвечает. Ну, как за порядок… За тишину. Если где-то что-то рычит, воет или жрет людей, он звонит мне. Я еду, разбираюсь. Он платит. Не деньгами, деньгами там не пахнет, а солярой, патронами и отсутствием вопросов.

— Данила Ильич, — говорит он в трубку таким голосом, будто его уже жуют. — Тут это… В Залесье опять шумят. Козу чью-то задрали. Или не козу. Местные бабки паникуют.

— Залесье? — я аж поперхнулся чаем. — Там же пятьдесят километров от базы. Это уже не моя епархия.

— А чья? — резонно спросил мужик. — Те, кто должны, — он сделал многозначительную паузу, намекая на Опричнину, — заняты. Переформировываются, говорят. А у бабок завтра коза пропадет, послезавтра они сами пропадут. Сходи, глянь. Может, ерунда какая.

— А если не ерунда?

— Тогда стрельни, — философски ответил мужик. — Я тебе соляры подгоню. Две канистры.

Две канистры соляры в наше время – это аргумент. Тем более что запасы после той заварушки подходят к концу. Я вздохнул, погладил Снежка, который нагло дрых на моем рюкзаке, и пошел заводить «буханку». Моя «Нива» к сожалению, больше не работоспособна, поэтому пришлось брать, что было в гараже у Сидорыча.

Залесье – это такая дыра, что даже карты ее стесняются. Когда-то там был колхоз, потом он сдох, потом люди разъехались, остались три старухи, два алкаша и кладбище. Идеальное место для всякой нечисти. Тишина, покой, жратва иногда сама приходит в виде заблудившихся грибников.

Дорога туда это испытание для психики. Разбитый грейдер, ямы, колдобины, и так пятьдесят километров. Я крутил баранку, слушал, как подвеска молит о пощаде, и думал о том, что две канистры соляры того не стоят. Но кто ж знал, что я там найду?

На полпути я заметил следы. Сначала не придал значения, мало ли кто тут ездит. Лесники, браконьеры, туристы-экстремалы. Но потом пригляделся и понял, что не просто ездили. А месили грязь капитально.

Ширина колеи не армейская, но мощная. Такой след оставляет тяжелая гражданская техника. Уралы, КамАЗы, может, даже вездеходы. Свернули они с основной дороги и утопали прямо в лес. А там, куда они утопали, как раз и было Залесье.

— Интересно, — сказал я сам себе. — Очень интересно.

Я заглушил мотор и вышел. Вокруг тишина. Лес стоит стеной, птицы молчат, даже ветра нет. Прям как в том кино, где сейчас кто-то выйдет с бензопилой. Я присел, осмотрел следы. Свежие, максимум сутки назад прошли. Грязь еще не засохла, листья примяты.

Я достал ствол. На всякий случай. Мало ли, вдруг это не просто любопытные туристы, а те, кто сам охотится. Полез в лес.

Пятьсот метров я продирался через бурелом, матеря все на свете и жалея, что не взял с собой мачете. Потом лес кончился, и я вышел на опушку.

Картина маслом – поляна, в центре которой явно недавно кипела жизнь. В смысле, совсем недавно все эти твари были еще живы. Я насчитал штук семь. Знакомые морды – ползуны, пара прыгунов и один здоровый ломовик. Все убиты профессионально. Не разорваны, не размазаны, а именно убиты. Пулевые ранения в голову, в шею, в места сочленения панциря. Кто-то знал, куда стрелять.

Я присмотрелся к гильзам. Подобрал одну, понюхал. Порох свежий, калибр... Хм. Калибр незнакомый. Не наш, не натовский. Крупный, тяжелый, явно специальный. Такими обычно стреляют из крупнокалиберных винтовок или ручных пулеметов.

— Охотнички, значит, — пробормотал я. — Профессиональные.

Дальше больше. Я нашел остатки снаряжения. Разгрузка, порванная, видимо, в ходе боя. Без нашивок, без знаков различия. Только нашивка какая-то странная – волк, держащий в пасти молнию. Симпатично, но непонятно.

Я покрутил ее в руках и сунул в карман. Пригодится.

Место боя говорило о многом. Твари напали первыми. Судя по следам, ползуны вылезли из норы, которую тут кто-то разворотил. А эти ребята в камуфляже просто оказались не в то время не в том месте. Но не растерялись. Дали отпор, причем грамотно. Потом собрали своих раненых (кровь людская тоже была, пара пятен), погрузили на технику и уехали.

Вопрос куда? И главное кто они?

Я прошелся по периметру. Лес молчал. Слишком уж тихо было. Это меня напрягло. Обычно после такого замеса птицы возвращаются через пару часов, а тут ни звука. Будто вымерло все.

И тут я услышал треск веток. Сзади. Я развернулся, вскидывая карабин. Из леса вышли люди, пятеро. В камуфляже, без нашивок, с оружием наизготовку. Лица закрыты масками-балаклавами, только глаза щелкают. Стволы смотрят на меня. Мои на них.

— Стоять! — рявкнул тот, что слева, видимо, старший. — Бросай оружие!