Опустошенная. Изгнанная в Свободные земли

Глава 4

Я не знаю, сколько пролежала так. Часы слились в одно безвременное пятно боли и стыда. Свечи догорели, и комнату постепенно заполнил серый свет раннего утра. Он не принес облегчения, лишь подчеркнул уродство моего положения: смятая постель, разбросанная одежда, я сама, застывшая в позе жертвы.

Звук поворачивающегося ключа в замке заставил меня вздрогнуть. Я инстинктивно попыталась стянуть с себя остатки сорочки, закрыться, но силы не вернулись. Пустота внутри была настолько всепоглощающей, что даже инстинкт самосохранения казался приглушенным.

Вошли две женщины. Одну я узнала, ту самую высокомерную брюнетку с пира, Хелену. Теперь она смотрела на меня с нескрываемым торжеством и отвращением. Вторая была пожилой, суровой дамой с ключами у пояса.

— Ну что, посмотрим на «молодую графиню», — холодно произнесла Хелена. Она подошла к кровати и скривила губы. — Как мило. И вправду опустошена. Кардан не обманул.

Экономка молча подошла, взяла край покрывала и дернула. Я скатилась на пол, ударившись о холодный камень локтем. Боль была острой, но далекой, будто происходила не со мной.

— Встаньте, — приказала экономка. — Вас ждут.

— Кто?

— Хозяин и гости.

Меня не дали умыться или переодеться. Лишь накинули поверх изорванной сорочки мой халат, приготовленный для ванны еще вечером, запахнув его так, чтобы скрыть худшее. Волосы спадали спутанными прядями на лицо. Хелена с отвращением бросила мне под ноги туфли.

Меня повели по коридорам резиденции по служебным лестницам, мимо кухонь, откуда доносились запахи готовящегося завтрака и приглушенный смех прислуги. Они смотрели на меня, проходящую в халате поверх ночной сорочки, с любопытством и злорадством. Шептались.

В небольшой гостиной нас уже ждали. Кардан успел переодеться, теперь в элегантном повседневном костюме, стоял у камина. Рядом с ним — мой отец. Лицо отца было землистым, в глазах бушевала буря из гнева, стыда и растерянности. И еще один человек, высокий мужчина в мантии королевского инквизитора.

Сердце, казалось, замерло в груди. Отец встретился со мной взглядом, и я увидела в нем мучительный укор. Как будто это я его предала.

— Вот она, — без эмоций произнес Кардан. — Леди Алара. А теперь, пожалуй, просто Алара Кэрроу. Ибо брак наш должен быть расторгнут.

— На каком основании? — голос отца прозвучал хрипло. Он еще пытался бороться, но без веры в победу.

Кардан вздохнул, с притворной грустью.

— Основание печально и позорно, герцог. В первую же брачную ночь ваша дочь попыталась скрыть в соседних покоях своего любовника. Конюха из вашей же своры. Когда я застал их, она, желая спасти ему жизнь, выплеснула всю свою магию в отчаянной и безрассудной попытке исцелить его от смертельных ран, которые, увы, я нанес в праведном гневе. Она опустошила себя. Добровольно. Ради любовника. И теперь, как установил придворный лекарь, она не только лишена дара, но и бесплодна. Брак, не способный дать наследника, да еще и заключенный под ложными предпосылками ее чистоты, недействителен.

Ложь лилась гладко, каждое слово било по мне, как плеть. Я замерла, не в силах вымолвить что-то в защиту. Шок от предательства все еще сковывал разум.

— Конюх… — прошептал отец. — Где он? Пусть скажет свое слово!

Кардан сделал знак слуге у двери. Через мгновение двое стражников внесли и бросили на пол перед камином окровавленную, бездыханную фигуру молодого парня. Его лицо было избито до неузнаваемости. Я никогда не видела его раньше.

— Он не пришел в себя после… усмирения, — сказал Кардан с фальшивым сожалением. — Ревность плохой советчик, признаю. Но факты, как видите, налицо. Тело любовника. Опустошенная невеста. Свидетельство лекаря. — Он протянул отцу пергамент с печатью.

Отец взял его дрожащими руками, пробежал глазами. Его плечи сгорбились. Он посмотрел на меня, и в его взгляде уже не было бури.

— Алара… это правда?

Этот вопрос, полный готовности поверить худшему о собственной дочери, стал последним ударом. Я собрала остатки сил, подняла голову.

— Нет. Это ложь. Он… он забрал мою магию. Ритуалом. В эту ночь…

Хелена, стоявшая позади, язвительно рассмеялась.

— О, бедняжка. Выдумывает небылицы, чтобы скрыть свой позор.

Инквизитор, наконец, заговорил.

— Феномен добровольного опустошения в состоянии аффекта известен. Ритуалы же передачи редких даров требуют сложнейшей подготовки и согласия Совета магов. Ничего подобного зарегистрировано не было. Обвинение графа голословно.

Кардан развел руками.

— Видите, герцог? Даже инквизитор подтверждает. Я — пострадавшая сторона. Мне нанесли величайшее оскорбление и лишили законной супруги. Я требую немедленного расторжения брака и компенсации за нанесенный моей чести ущерб. Впрочем, — он сделал паузу, глядя на сломленного отца, — из уважения к вашему роду и к былой… искренней привязанности к вашей дочери, я не стану требовать многого. Только титул от одной из ваших младших дочерей, когда придет время, и ее брак с одним из моих дальних родственников. И, разумеется, немедленный отъезд леди Алары. Ее присутствие оскверняет мой дом.

Отец молчал. Он смотрел на пол, на бездыханное тело конюха, на пергамент в руках. Взвешивал риски. Я сама понимала, после таких обвинений будущее Лилии и Розы по большим ударом. Честь рода теперь висела на волоске. Его собственное положение при дворе, и без того шаткое.

Я видела, как в его глазах гаснет последняя искра отцовской любви.

— Что… что с ней будет? — тихо спросил он.

— Это ваша забота, герцог, — отрезал Кардан. — Вы можете забрать ее обратно. Или отправить в монастырь кающихся сестер. Мне все равно. Лишь бы она исчезла из столицы и из моей жизни.

Отец закрыл глаза. Когда он открыл их, он смотрел не на меня, а куда-то в пространство над моей головой.

— Забрать ее обратно… — он произнес это словно приговор. — Значит, признать, что мой род дал приют распутнице и лгунье. Это погубит сестер. Нет. Монастырь… — он взглянул на Кардана. — Вы не возьмете на себя содержание?