Опустошенная. Изгнанная в Свободные земли

Глава 7

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Спросонья мне показалось, что это моя служанка Элси будит меня к завтраку, и я улыбнулась, прежде чем открыть глаза. Но надо мной стояла не Элси. Айла смотрела на меня с легкой тревогой.

— Ты плакала ночью, — сказала она без вопроса. — Глаза красные. Я принесу примочку.

Я села на кровати, чувствуя, как ломит спину после непривычно жесткого ложа. Стыд горячей волной окатил меня с головой.

— Не надо, я в порядке, — хрипло выдавила я. — Уже утро? Мне нужно начинать работать.

— Успеешь, — Айла уже выходила из комнаты. — Жди здесь.

Я осталась одна в своей комнатке, разглядывая ее. Теперь я видела ее лучше: узкая кровать с шерстяным одеялом, сосновый сундук, грубо сколоченная вешалка на стене, на которой висело платье, вчера выданное Айлой. Чисто и аккуратно. У изголовья на табурете стояла глиняная кружка с водой. Я с жадностью выпила ее всю.

Айла вернулась быстро, в руках она держала тряпицу, смоченную в чем-то прохладном и пахнущем огурцом и петрушкой.

— Закрой глаза, — приказала она, и я послушно опустила веки. Холодная ткань коснулась припухшей кожи, и я невольно вздохнула от облегчения. — Подержи так немного. И запомни состав: сок огуречный, настой петрушки, капля мятного масла. У нас здесь многие женщины так делают, отличное средство.

— Спасибо, — тихо сказала я. Слова благодарности застревали в горле, потому что их было слишком много для одного раза. Айла только отмахнулась.

— Держи десять минут, а потом выходи на кухню. Завтрак готовить я буду сама, а ты смотри и запоминай. Тиен завтракает рано и не любит ждать. Кай тоже.

Она ушла, а я осталась лежать с примочкой на глазах, чувствуя неловкость. Если меня взяли сюда работать, я буду работать. Буду полезной. Буду нужной. Чтобы никто не посмел сказать, что я зря ем их хлеб.

Через десять минут я нашла в доме кухню. Просторное помещение с большой каменной печью, вдоль стен стояли лавки и широкий стол. Вкусно пахло свежеиспеченным хлебом и томящимся в горшочке мясом. Айла уже хлопотала у печи, одной рукой помешивая что-то в миске, другой придерживая завернутого в пеленки малыша.

— Садись на лавку. Смотри и запоминай. У нас все просто: каша по утрам нам и детям, томленное мясо мужчинам, на обед жаркое, или мясо на вертеле, вечером суп или похлебка. Хлеб печем раз в три дня. Травы для заварок вон в том шкафу, крынки с молоком в погребе, мясо коптим сами, вялим тоже сами. Ты умеешь готовить?

— Да, — ответила я, наблюдая за ее уверенными движениями. — Матушка умерла рано, я была старшей, вела хозяйство.

— Хорошо, — кивнула Айла. — Тогда сегодня будешь делать то, что скажу. После завтрака нужно будет убрать в общей комнате и на втором этаже в комнатах. Тиен обычно прибирается сам, но сейчас он уезжает на патруль на несколько дней, так что ты войдешь к нему, проветришь, протрешь пыль, сменишь постель. В его вещи не залезай, ничего не трогай на столе. Поняла?

— Да, — снова ответила я, чувствуя, как внутри шевельнулся странный холодок при мысли о том, что мне предстоит войти в его личное пространство.

Завтрак прошел в домашней суете. Кай и Тиен ели быстро, обсуждая какую-то стычку на восточной границе. Я стояла у стены, не зная, позволено ли мне сесть, но Айла решительно усадила меня напротив Тиена и сунула в руки миску с кашей.

— Ешь, — коротко сказала она. — Работать на голодный желудок только портить здоровье. Здесь не принято морить людей голодом, даже если они служат.

Тиен мельком взглянул на меня, но ничего не сказал. Я ела, стараясь не смотреть на него.

После завтрака началась моя настоящая работа. Айла выдала мне фартук, чистую тряпку, веник и показала, что нужно делать в общей зале. Я мыла полы, вытирала пыль, чистила золу из очага. От местной воды кожа на ладонях быстро покраснела, но я не останавливалась.

Айла изредка заходила, смотрела, кивала и уходила обратно к детям или на кухню.

К полудню я закончила с общей залой и поднялась на второй этаж. Здесь было три двери. Айла объяснила: первая вела в спальню Кая и ее, вторая в детскую, третья комната принадлежала Тиену. Я открыла третью дверь и замерла на пороге.

Узкая кровать, заправленная серым одеялом. Стол у окна с аккуратными стопками бумаг и карт. Шкаф для одежды, закрытый. Ничего лишнего, и даже следов того, кто здесь живет, кроме легкого запаха, его запах я узнала. Невольно сделала глубокий вдох и тут же одернула себя.

Работа есть работа. Я быстро проветрила комнату, сменила постельное белье, протерла подоконник и стол, стараясь не касаться бумаг. Пыль здесь почти не оседала, видимо, он действительно прибирался сам и часто. Когда я уже заканчивала и собиралась уходить, мой взгляд упал на небольшой предмет на столе.

Обычный с виду, темно-серый камень, отполированный временем и водой. Таких всегда много на берегах рек. Но на поверхности этого камня проступал едва заметный узор, как будто маленький волчий след, застывший в глубине породы.

Я не удержалась и коснулась пальцем.

— Интересно?

Вздрогнув, резко обернулась. В дверях стоял Тиен.

— Простите, я не трогала ваши вещи, только посмотрела, — быстро сказала я, убирая руку.

— Это не вещь, — он вошел в комнату, и я инстинктивно отступила на шаг, упираясь спиной в подоконник. — Это память.

Он взял камень в ладонь, повертел.

— Мой первый оборот. Мне было четыре, я ушел в лес и не мог вернуться обратно три дня. Думал, что навсегда останусь зверем. Нашел этот камень в ручье, когда пил. Сжал в зубах и держал, чтобы не забыть, кто я есть. На четвертый день смог принять человеческий облик и принес его домой.

Я молчала, пораженная тем, что он вообще рассказывает мне это. Тиен, казалось, сам удивился своей откровенности. Он резко поставил камень обратно на стол.

— Зачем вы вернулись? — спросила я тихо. — Айла сказала, вы уехали на патруль на несколько дней.