Оракул. Волчье счастье

Глава 7

Надя

С того похода в бар моя жизнь расцвела новым цветом по имени Валентина. Мы не виделись часто, но ежедневно болтали по телефону. Например, на следующий день после той субботы я провисела на трубке два часа. Пока мы с Валей болтали, я успела сделать дома уборку.

Правда, временами приходилось делать перерыв на смех. Потому что, согнувшись от хохота, я не могла, например, драить унитаз. Так и замирала с ершиком, скрючась у стены. Валя ко всему относилась легко. С ней и мне было не страшно. Даже вчерашняя встреча на ночной дорожке стала казаться простым приключением.

— И вот, представляешь, в темноте на тропинку выходит огромная собака. Я не вру! Она была ростом мне, наверное, по грудь. Страшный серый пес. Наверное, помесь хаски. Такая морда волчья. Хотя упитанный, как лабрадор, — замогильным голосом рассказывала я, будто у ночного костра городскую легенду.

Вспоминая вчерашнюю собаку, мне и впрямь уже казалось, что она удивилась и испугалась больше меня. Что у нее были круглые глаза и обалдевшая морда. Хотя как я могла разглядеть это в темноте? Но задумываться о таких вещах не хотелось. Как там было в фильме про мальчика-волшебника? Хочешь, чтобы страх пропал — высмеивай его.

Вале, похоже, моя история понравилась.

— Помесь лабрадора с кем-то! Ухаха, я не могу! Надька, ты бы знала, как это смешно! Серый беспородный лабрадудель, блин, — Валя хрюкала от смеха мне в трубку, мне казалось, что она вкладывает в слова дополнительный смысл, но я не понимала, какой. — Кому расскажешь не поверят. А уж я найду кому! А ты чего яйцами в него не запульнула? Был бы лабрадудель в кляре!

— Не догадалась. Домой их притащила. Там даже два целых осталось, — рассмеялась я в трубку и более серьезно добавила: — я вообще потом пожалела, что собачке их не оставила. Она, наверное, есть хотела. А я домой все утащила. Жадина.

— Есть хотела собачка! Ну да. Надо было тебе филейку свою оголить, да подставить ей. Может, собачка бы соблазнилась и откусила чуть, — хохотала Валя. — Хотя вряд ли. Сильно худой окорочок у тебя. Надо откармливать.

— Не выйдет. Как пятнадцать лет назад после… — я осеклась и потерла старый шрам на боку. — Как похудела пятнадцать лет назад, так и все. Мама говорит, что все в мозг уходит.

Мне не хотелось омрачать наше общение тяжелыми воспоминаниями. Хоть я и чувствовала с Валей какое-то удивительное единение, будто нашла потерянную родственницу.

— А знаешь что? — решительно проговорила я. — Приходи ко мне в гости на следующих выходных. Чаю попьем.

— С плюшками? — с притворной подозрительностью спросила Валя. — Если с плюшками, тогда приду! И я к тебе еще на неделе на работу заскочу в обед. Мне все равно делать нечего. Сессию я закрыла, а сидеть дома надоело. Лучше по магазинам прошвырнусь.

— А ты где живешь? — поинтересовалась я.

— Пятьдесят километров от Москвы. Наша семья давно владеет тут землей. Даже в советское время отнять не смогли. Мы здесь даже реликтовый лес сохранили, — в голосе Вали послышалась гордость.

— И такая красота тебе надоела? — не сдержала удивленного возгласа я. — Зимой, наверное, и вовсе сказка! Я бы сидела и смотрела, как искрится на солнце снег. Как падают на землю тени от елок. Потом взяла бы кисть и попробовала все это нарисовать.

— Рассказываешь ты вкусно. Только скучно. Вот привезу тебя к себе и порисуешь. — Весело проговорила Валя и тихо добавила: — как будешь готова…

— Что? — мне показалось, что я неправильно расслышала.

— Говорю: я всегда готова с радостью тебя встретить, — протараторила Валя. — Ладно. Побежала я. Мать зовет. Увидимся.

Она положила трубку. А я еще несколько секунд стояла и думала, как все-таки странно распорядилась судьба. Валя — богатая московская наследница, и я — простая сибирская девушка, встретились и общаемся, будто знакомы тысячу лет. Удивительно!

Но еще удивительней оказалась встреча Вали с Бантиком.