Оракул. Волчье счастье

Глава 7.1

Как и договорились, на следующих выходных подруга пришла ко мне в гости. Разумеется, она опоздала. Я планировала вместе с Валей приготовить печеньки по недавно подсмотренному у одной блогерши рецепту, но пока ждала, сама замесила тесто.

— Привет! Ты чего так долго? — мы обнялись и чмокнули друг друга в щеки.

Валя перешагнула порог, поставила на полочку торт и бросила туда же кожаные перчатки.

— Да как обычно все. Брат не успокоился, пока не прочитал мне кучу нотаций перед выходом. И вот не надоедает же ему! Даже мама ко мне не лезет, а он все не уймется, — в сердцах проговорила подруга, снимая и бросая в угол бежевые угги.

Уж как Бантик проспал приход гостьи, я не знаю. Но пока я аккуратно ставила Валины угги на коврик, песель выбежал ей навстречу из комнаты. Они застыли в коридоре, глядя друг на друга. Бантик оскалился, его рыже-коричневая давно не стриженная шерсть встала дыбом. И мой ласковый песик стал походить на большую пушистую и очень злобную сардельку. Я в жизни такого не видела!

— Эй, блохастый, — вяло отмахнулась от Бантика Валя. — Брысь отсюда.

Бантика будто к стене пришпилило. Он прижался к ней боком, шерсть приэлектризовалась вокруг ореолом, но скалиться пес не перестал.

— Бантик, ты чего? — недоуменно спросила я.

— Все в порядке. Меня все собаки почему-то боятся, — нисколько не удивилась Валя.

Она прошла на кухню. Но Бантик вместо того, чтобы спрятаться в комнате, если он боится, все также по стеночке пошел за Валей. Пегое пятно как приклеенное к обоям переместилось на кухню и издало тонкий тявк.

— Чего? — выпучила на него глаза Валя, потом подняла взгляд на меня. — Надь, веришь, я видела, как от меня матерые волкодавы ссутся. А этот котопес, смотри-ка, защищает тебя.

Я подумала, что подруга утрирует насчет «ссутся» и не стала уточнять. Вместо этого подхватила Бантика на руки. Его сотрясала крупная дрожь, но он продолжал приподнимать губу и издавать тихое рычание.

— Ну хватит тебе. Свои же, — уговаривала я.

— Как его зовут?

— Бантик, — улыбнулась я.

— Надо же какой Бант, — засмеялась Валя. — В следующий раз принесу тебе мраморной говядины, раз ты такой хороший защитник. Хоть и имя у тебя девчачье. Так и знай!

Бантик будто понял, что над ним смеются и бдительность усилил. А под конец вечера даже попытался пометить Валины угги. Мне было за него очень стыдно. А Валя сказала, что завидует мне — такой друг!

Печенья получились замечательные, с хрустящей сладко-коричной корочкой. Чай с моим любимым бергамотом под них был в самый раз. После чая мы решили посмотреть новый выпуск стендапа и перебазировались в комнату.

— Это ты рисовала? — спросила Валя, указывая на зимний пейзаж на стене.

— Я. Закончила художественную школу. Это моя выпускная работа.

— А почему не пошла учиться дальше?

— Побоялась провалить творческий конкурс. Да и родители сказали, что лучше синица в руках. С моими баллами ЕГЭ я спокойно проходила на экономический, да еще и с хорошей стипендией, — равнодушно проговорила я: это все в моей душе давно отболело. — Сама понимаешь, из Сибири в Москву — уже круто. А рисование — это так. Для души.

— Да уж. А дай еще что-нибудь глянуть? Наверняка у тебя есть, — попросила Валя.

Мне было приятно видеть ее интерес. К щекам прилил жар, я кивнула и достала с полки папку с рисунками.

— Прикольно ты рисуешь, — сказала Валя, разглядывая мое творчество. — Я вот вообще не умею.

Пока я искала в интернете новый выпуск стэндапа, Валя поглядела все мои работы, сложила их обратно в папку и потянулась положить ее на полку.

— А это что? Еще рисунки?

Я обернулась и с ужасом увидела, что она вытаскивает из-под стопки книг черную папку формата А3.

— Нет! — я подбежала и толчком всунула папку назад. — Эт-то неудавшееся. Не смотри.

Сердце билось как сумасшедшее. Казалось — только что на свет чуть не выплыл почти забывшийся самый темный ужас моей жизни. И пусть вкрапления света там тоже были, но основу составляли смерть и черная беспросветность.

Валя недоуменно посмотрела на меня, но папку трогать больше не стала.