Оранжевая мечта

1.2

Вика

Свежесть утра еще касалась лиц, залетая сквозь открытые окна. Баба Аня порхала с утра у плиты. Я так крепко спала, что ничего не услышала, пока не сработал будильник. Все потому, что ночью атаковали разные мысли. Простыня превратилась в кокон, я в гусеницу – крутилась, пытаясь отгородиться. Итог – не выспалась.

Ну и ладно! Босые ступни коснулись пола. Еще девять, ровно девять дней и, наконец, настанет судьбоносный момент в моей жизни!

Баба Аня за завтраком подозрительно блестела глазами, отшучиваясь от вопросов:

- Старушечье это, не заморачивайся. Ты лучше еще блинчик съешь, тощая ведь совсем, - гладила по волосам, сидя рядом, мыслями находясь очень далеко отсюда.

Стол ломился, будто сегодня первое января. Три вида варенья, фрукты, йогурт, орешки, мед, цукаты, блины простые, аккуратные трубочки блинов с творогом, ветчиной и сыром, с фаршем.

- Решено! Оставайтесь жить с нами! – сыто отвалилась на спинку стула, оглаживая непривычно полный живот. – Егора даже уговаривать не придется после первого же завтрака! Да я ни в жизнь не встану так рано и точно не смогу сделать столько на завтрак, чтоб это еще и было вкусно, - чистая правда.

Еда моя – обними и плачь. Желательно, после энтеросгеля. Я клятвенно обещала жениху научиться кашеварить после замужества. Егор обещал дождаться.

Одев любимое желтое платье из льна, обула соломенные панталеты, на голову каннотье и… пол часа провожалась. Баба Аня обнимала, вздыхала, убирая несуществующие пылинки с моего наряда, наглаживая спину, как в последний раз. Да, расчувствовалась бабуля после первой же совместной ночевки. Видать совсем тоска ее жрет. Поговорю с Егором, если не каждый день, так хоть пару раз в неделю пусть ночует с нами. Жалко же человека.

- Я постараюсь прийти до десяти, не переживайте. Все будет хорошо! – погладила по спине, обнимая в ответ.

- Прости меня, старую, - смахнула слезу старушка, вручая мою сумку- баул. – Люблю тебя и буду скучать! Беги, голубка. Кольцо никогда не снимай. Обещай, - старческая ладонь чуть сжала локоть.

- Конечно, обещаю! И я вас очень люблю, - махала уже из закрывающегося лифта.

Получается, тот кто любит, всегда рядом. Просто его не видно. Человек дает тепло, помогает, не перетягивая на себя одеяло. Не замечала, не придавала значения, гонясь за призраком придуманной семьи, а она вот, уже есть, прямо под моим носом.

Во балда!

Нахмурилась. Шеф, конечно, помог, но сколько там было бескорыстного? И все равно, я благодарна… только не до гробовой доски.

Пальцы строчили смски в отдел кадров. Шеф, сто процентов, будет ныть и вставлять палки в колеса. К моменту выхода из метро в голове созрел план-кабан, сообщения о горящей вакансии улетели к нужным людям. В идеале, взять двоих. Пока один будет биться в истерике или глотать успокоительное, второй, уже под действием седативных, будет работать. Может, и продержатся две недели.

Глаза слипались. Придя на работу, сменила удобный наряд на хлопковый брючный костюм цвета мокрого асфальта, светлую блузу с коротким рукавом и черные лодочки на среднем каблуке. Зашла на кухню, освежить лицо кубиком льда из запасов для виски, и только потом уселась за стол. Открыв записную книжку, пробежалась взглядом по столбцам строчек: зал оплатила, туфли куплены, меню составлено, гостей еще раз спрошу через пару дней, букет заказан, макияж с прической будут, машину предоплату внесла – везде галочки. Торт!… Тоже заказала. Мандражирую. Устало прикрыла глаза, кладя голову на скрещенные руки. Две минуты и начну.

- Не спать, Викусик! – гаркнул на ухо незаметно подошедший шеф.

Мрачно глянула в ответ, демонстративно растирая пострадавший орган. Довольный собой, он попросил зайти в кабинет. Светлана, не смотря на щекотливый разговор, вела себя дружелюбно. Только переступила порог, шеф пошел в атаку:

- Вика, отпуск отменяется, - серьезный, собранный. – На свадьбу один день. Ну, и еще один… Выспаться, отойти с похмелья, - прям от щедрот души! - На этом все. Мне подсовывают каких-то неопытных желторотиков, - возмущенно потряс стопкой анкет. - Их даже звать на собеседование неохота! – треснул по столу. – Елену еще увольнять.... В общем, я без тебя никак, - развел руками, улыбаясь.

Мои поджатые губы тронула ответная улыбка.

В океане сердца черным пятном мазута разливалось горечь. Треньк, треньк, треньк – лопались канаты душевной привязанности. Дыхание перехватило от вселенской обиды. Тот, кому я искренне симпатизировала, доверяла, жизнью его жила, знала каждый прыщ и болячку, тот, кто понимал, на сколько для меня важно это событие, решил скомкать мой праздник только потому, что ему лень напрягаться!

- Вы же обещали? – лепет вышел жалкий.

- Убытки возмещу, - пафосно заявил шеф. Рука по-барски махнула холопу.

Придуманная маска упала. Передо мной стоял напыщенный, самовлюбленный, избалованный хлыщ. Причем, избалованный мной же. Не разрывая зрительного контакта:

- Я. Иду. В отпуск, - четко, спокойно. – Или по собственному, - выдавила непослушными губами.

- Чтоооо??? – опешил шеф, мгновенно собираясь, как хищник перед прыжком.

- Или отменяем встречи, там ничего важного, и через час начинаем принимать косяки соискателей. Если есть кто на примете – жду фамилии.

- Ты не обалдела, Викусик, указывать мне что делать? Как же ипотека, если по собственному? – вкрадчивый голос.

Ухмыльнулась. Это было уже грязной игрой. Вот козел… Обида, злость, бешенство, горькое разочарование дикой вьюгой набирали обороты внутри. Внешне ничего не изменилось.

- Хорошо, - сощурила глаза. Посмотрим, кто кого возьмет на слабо. Кольцо на пальце нагрелось. - Елена остается, позвоню Алене Максимовне. Я ухожу.

- Да кому нужна эта Елена?! – рявкнул опомнившийся шеф. – Пошла она на …! – выдохнул, протерев лицо. – Не дури. Ну, - рвано кивнул, - я погорячился. Извини? Все, - примирительно выставил ладони. – Давай не будем ругаться…Отпуск, значит отпуск…Блин…! – громко выругался.