Оранжевая мечта

2.2

Вика

Рынок кипел. Торговцы зазывали к филигранно разложенным овощам и ягодам, мясу, нарубленному и еще бегающему; склочные дамочки выясняли отношения; живность, расшатывая клетки, громко требовала свободы. Утварь, текстиль, жеванные недоразумения, названные башмаками – все, на что хватит денег и здоровья. Городской житель во мне, изнеженный сервисом, тишиной и качеством, вопил делать ноги.

- Эк тебя раскорячило, малец! – сочувственно крякнула бабка. – Лекари нонче штучный товар, все по богачам, не про нас. - На, чем боги послали, - протянула пару клубней. – Глаза больно голоднючие.

- Спасибо, - выдавила, отдав медяшку.

- Честной штоль? - попробовала на зуб. – Ну, чевой ищешь? Я про все знаю. Говори!

Бабка, тронутая моей раскорякой, то есть мужской походкой, сдала все дешевые места, велев называть свое имя – гарантия скидки. Запасы пополнились старой, но чистой одеждой, святым писанием, жестяной кружкой, деревянной ложкой, мешочком крупы и бурдюком воды. Десять медяшек испарились.

Так дело не пойдет! Продавать золото здесь - тухляк. Хорошую цену не дадут, и городок маленький, не затеряться. Зверски хотелось есть, желательно жидкого и горячего. Немного погодя, вышла к таверне для своих. Торговка гарантировала съедобность.

Чисто, красивые занавески и скатерти ручной работы, самодельный декор на полках стен. Почти полный зал, разношерстные гости – от среднего достатка до низкого. Суровый, бородатый хозяин за барной стойкой, протирал глиняные кружки. Хорошенькая, бойкая девушка, судя по внешности - дочка, порхала между столами, успевая принимать заказы, улыбаться и забирать грязную посуду.

Идея была проста: два часа на кухне за тарелку горячего. Поем, бесплатно, заработаю мозоли, барахло под присмотром – одни плюсы. Предложение вызвало дикий смех у бородача. Насупившись, брякнулась на стул.

Звякнул колокольчик, являя трех молодых, дорого одетых хлыщей, севших за соседний столик со мной. Потребовав вина, заставили девушку сесть рядом, делая комплименты и громко вспоминая, сколько ее семья задолжала – десять золотых. Мои лысые надбровные дуги поползли вверх. Из кухни выглядывала бледная жена хозяина, сам мужчина сдерживался из последних сил. Народ слинял, остались два хмурых мужика и я с некстати проснувшейся женской солидарностью.

- Пей, - ласково погладили по щеке плачущую девушку. – Покажешь свою комнату, уменьшишь долг.

Хозяин, приняв волевое решение – бить морды, медленно двинулся вперед. Два его друга, выдохнув, встали.

Порой для чудес достаточно веры.

Мысленно извинившись перед богами, закатала рукава. Черная татуировка в виде двух светил на небе притягивала взгляд. Аккуратно запихнула ногой под стол свое шмотье. Набрала полный рот слюней, старательно выдувая пузыри. Сняла кепку и стала дергаться. Рядом заверещали тоненьким фальцетом. Ну, понеслась душа в рай.

Пошатываясь, встала, направив указательный палец запястьем вверх, чтобы тату было видно. Будто в трансе, закатила глаза:

- Отпустить! – свистящий шепот. – Я, Таранис, - только бы окончательно не облысеть за самоуправство, - беру эту семью и заведение под защиту, - пошла на заводилу. – Тыыыыы! Жалкое отродье, - завывая в голос, скалила зубы, - принесешь роду одних дочерей в наказание. Ни одного сына! Долг простишь. Таково мое слово! – толкнула застывшего от ужаса парня. – Ослушаетесь, заберу жизни в самый неподходящий момент! – когда он еще наступит. - Передайте всем глас божий! – взревела, падая на пол в конвульсиях.

Сколько они там еще в штаны будут накладывать? Деревянный пол все-таки, не удобно.

- Воооон!!!!

Топот ног. Выждав еще двадцать секунд, «чудесным образом» пришла в себя. Села и сбледнула. В окнах толпился обалдевший народ.

- Гля, малец из храма!

- Осененный дланью!

- Нашлась управа! Сколько девок попортил!

- Так им и надо, иродам!

Меня и баул быстро сгрузили на кухню. Дочь забежала следом, закрывая дверь. Уткнулась в колени лбом. Сейчас под белы рученьки и на помост - демонов изгонять. Доигралась.

В зале шумели, требуя поцелованного богом. Хозяин заведения навел порядок, народ расселся, ожидая выхода. Стремительно вошедшая хозяйка достала из-под подола серое платье, исподнее, старые башмаки, чепец:

- Не знаю от кого бежишь, девка, не мое дело. Переодевайся быстро. Помоги! – дочери.

- Парню женское белье? – застыла девушка.

- Как вы поняли? – не быть мне актрисой.

- Бабу поймет только баба, - отрезала хозяйка. – Мужики прямые, как палка, чуть что кулаки. Благодарствую за дочь, - поклон в пол. – Уходи. С магом придут на самосуд, и метка не остановит. Не стой столбом!

Мое нижнее белье вызвало вздох удивления. Пока дочь помогала одеться, хозяйка отдала снятое пареньку, вымазала лицо красным и велела бежать к лесу:

- Коли догонят, скажешь, за ягодами. Придурь моя. На корзинку.

Подрубив свою косу ножом, приклеила мне вместо бровей короткие волосюшки на рыбью слизь, вымазав лицо побелкой. Кожа противно натянулась и стала чесаться. Не только я затейница!

- Потерпишь, - грозно свела брови. – Беги, - сунула мой баул, авоську и вытолкнула через дырку в заборе.