Оранжевая мечта

4.

Джером

Хорошо быть младшим в семье: ноешь, поблажки, минимум обязанностей, а главное – не паришься. И не важно, сколько тебе лет… в десятках.

Появилась Вика - пришлось думать. Много. Аж голова вспотела, столько планировать! Можно высокопарно назвать жизнь - мелодией, поступки - нотами, и как она звучит, фальшиво или сносно, мелодия эта, зависит от умения просчитывать наперед, от фактического выбора в мелочах. Если убрать лирику, путь - узкая скользкая палка, одно не верное движение – ты в дерьме. По-моему – так честнее.

Никогда не заведу детей. Или потом. Когда-нибудь. Лет через пятьдесят.

Вика, Вика, Вика… Как нам быть? И от западни уйти, и куда надо прийти? Я буквально видел цепочку движения, не хватало самой малой помощи. И она пришла в лице вышколенного слуги дома воды. Передав свиток, согнулся в поклоне, ожидая распоряжений.

- Подожди снаружи, накормят - махнул, выгоняя.

- Благодарю, господин, - бесшумная поступь, мимолетный взгляд на купол тишины над рыжей шевелюрой.

Занимался рассвет. Грохот и шум собирающих пожитки способен был поднять последнего забулдыгу, оттого активировал над мелочью глушилку. Выспится. Старый пень Летард навел шороху в роду, став главой, о чем и сообщал, любезно оплатив проход без очереди «включая сброд». Это он так ласково освобожденных назвал. Шутник.

Народ роптал, сидя вокруг шатра организованным полукругом, комкая жидкие пожитки. Роптали молча. Взглядами. Им вообще роптать не положено.

- С тобой пойду, - Таллед зашел по-свойски, как к себе домой. – К нему, - неопределенно мотнул головой, вышел.

Откуда знает, покуда я вот только решил идти к воднику? Что увидел наш провидец? Не расскажет.

Вика проснулась ко второму завтраку, испуганно побледнела, заливисто рассмеялась, звонко чмокнув и сильно стиснув в благодарность, и полетела стрелой собираться. На этот раз не было возражений прикинуться невестой для проживания в трактире. Таскать лишние уши в лице дуэньи не могли.

Воздух, наполненный ожиданием и свежестью, обещал встречу с большой водой. Выпитые светилами камни, обтесанные не одним десятком рабов, плотно подогнанные друг к другу, опоясывали Лисандр мощным кольцом как со стороны леса, так и с воды, отсекая возможность грабежа честного люда. Тяжелые, кованые ворота знавали лучшие времена на моей памяти. Не долго осталось местному градоправителю набивать карманы. Летарду знатно сорвало крышу, доберется и до него.

Вика беззаботно и пытливо рассматривала все, до чего дотягивался взгляд: потные лица черни, рабы, телеги, стражники, камни, дорога, товар на продажу, условия оформления грамот освобожденным, стоимость мест в обозах, на кораблях. Бесчисленные вопросы следовали быстрее глотков вина бывалого пропойцы, получившего неожиданный куш.

Чинуши в ратуше были обречены на поражение. Она задавила их напором, наглостью и враньем, легко лавируя промеж служащих, пробилась к главному, с ноги открыв не запертую дверь. Никому бы в здравом уме не пришло в голову, вести себя столь бесцеремонно, не опасаясь наказания.

- Я – ваши деньги! - нахалка плюхнулась в кресло для посетителей, пока менталист и воздушник сдерживали багровых от злости секретаря и охрану.

Девчонка замаскировалась, намеренно оставив рыжий цвет, превратившись в лихую магиню огня: нарисованные шрамы, округлившееся лицо за счет припрятанных за щеками орехов, высокий рост путем приклеивания деревянных чурбачков к подошвам сапог, надежно сокрытых длинным подолом богатого платья. Напор у нее был свой, природный. Фантазия мелкой бурлила подземным источником. Мне оставалось молчать и не мешать, стоя в стороне.

- Ильгерд, принеси даме…? – глава города учтиво улыбнулся.

- Пусть закроет дверь с той стороны, - оскалилась Вика.

Через пол часа глава задумчиво наблюдал из окна кабинета, как нахалка, жутко волнуясь и ликуя, один за одним вкладывала в трясущиеся руки бывших рабов свитки пергамента, на каждом из которых красовалась личная подпись градоначальника Лисандра.

Кресло под ним угрожающе накренилось – Летрад имел все шансы пойти по головам. Оттого предприимчивый мужик думал над предложением не долго, быстро согласившись на честный обмен, естественно за приличную сумму.

А предложили ему - лавры освободителя. Мол, по его приказу, нежно любящего свой народ, уничтожено преступное логово, освобождены пленные, восстановлена справедливость, о чем имеется соответствующая запись с длинным перечнем имен, оригинал которой он поклялся хранить, оберегать и показывать в случае необходимости или обращения этих самых освобожденных. Так Вика отсекла возможность изъять вольные простым грабежом.

- Полагаю, городу причитается честная половина найденных сокровищ, - решил хапнуть еще немного в конце разговора.

- Уверена, благосклонность короля стоит дороже, - нахально подмигнула Вика. – В любом случае, все сгорело, - притворно развела руки.

- Вот как? А как же…

- Мое личное имущество, - отрезала мелочь, шумно отодвинула стул, попрощалась и вышла, не спросив разрешения.

Череда обстоятельств позволила Вике без последствий провернуть свой финт, но ей не нужно было об этом знать. Как и том, что Бен подтер воспоминания ключевым фигурам, заменив на нужные, сомнительные личности, имевшие цель проследить за нашим путем, ушли на вечный покой в одной из выгребных ям, а наводчики, пославшие их, замолчали. Навсегда.

Наверное, это и есть ответственность за ближнего, сродни роли родителя. Дать возможность верить в лучшее, незаметно нивелируя препятствия, тогда в один прекрасный день эта вера может стать началом чего-то нового, ранее считавшегося невозможным.

Я так чувствую. Обрубком, что зовется сердцем.

Перепродав лишние вещи, выдал ошалевшей от счастья мелкой мешочек монет, кивнул Бену и Дику, и направил стопы к Летарду, прихватив Талледа. Мелкий оборванец, коих бесчисленное множество в любом городе, из ниоткуда кинулся под ноги, протараторил послание и скрылся, прихватив от меня мелкую монету в знак признательности.