Оранжевая мечта

8.14

Вика

Два метра бугрящихся мускулов, серая кожа, костяные наросты. Глаза на треть морды, лысый, с приплюснутой челюстью без носа. Бездна ненависти и мощи.

Из спины монстра выстреливают черные кожаные жгуты, но я оказываюсь быстрее, успев отшвырнуть людей магией далеко назад, поставив защитную сферу щита, подпитанную источником – ни войти, ни выйти.

- Аррр-фхррр-ашшшш!!! – летят слюни и грудной вопль из открытой пасти, открывая вид на два ряда острых зубов. Показательно злорадно топает, ломая стеклянный нож – единственное оружие против тварей. Трясется всем телом, издавая вибрации и странный звук. Связь с источником обрывается…

Страшно? Безумно. В руку удобно ложится Коготь, подаренный гномами. Воинственная секретарша!!!

- Аахаха!!!! - истерический хохот прорывается наружу. Помру с сарказмом. – Пошел ты! – растягиваю со смаком, нагло ухмыляясь.

Можно скулить, можно просить, можно бежать, итог один - смерть. Но только твой выбор – каким уйти. Постараюсь измотать его, дав время остальным найти решение… этой заразы.

Здоровяк не дремлет, пробуя меня на зуб. Хлесткие водяные струи и воздушные вихри впитываются звездой, как и черное облако пыли, молнии. Зверюга глухо ворчит, топчется на месте. Прыгаю, чертыхаясь, от плевков слизи, выпущенных из внезапно открывшихся дыр на теле существа. Вокруг шипит и плавится камень. Обливаюсь потом от страха.

Это вот так и со мной будет?!

Тварь виляет задом, чуть отступая, тело изгибается куполом, серую кожу прорезают красные всполохи, как вулкан перед извержением… Мгновение, черные глаза округляются, туша волнуется, теряя настрой – учуял.

- Вкусно пахнет, да? – соблазняю, болезненно морщась, оставляя свежие царапины на руке, благо Коготь - супер острый. Чик и готово.

Отвлечь хищника свежей раной. Спасибо фильму «Сумерки». Надеюсь, тварь голодная. План шит белыми нитками, но… теоретически, если полоснуть по горлу или воткнуть в глаз, может он … того этого... Сдохнет?

- М-м-м-м! – со стоном оседаю, вроде как силы закончились. Повезет или нет? Подойдет или жгуты пустит? Морщусь от боли, сдирая загустевшие ошмётки крови со свежих ран. Еда должна быть максимально привлекательна.

- Хрр-фф-шшррр!!!! – трубный рев ликования… и мы оба падаем.

Голову разрывает от боли. В уши едкой змеей вползает… прекрасная мелодия.

Темнота. Пустота. Холод. Я лежу. Запах… блинчиков щекочет ноздри. Ну и сны! Улыбаясь, открываю глаза.

- Просыпайся! – зовет баба Ира из кухни.

Бабушка?... Бабушка?!... Бабушка!!!!!!!

Слезы брызгают из глаз. Чего я плачу? Домашку не сделала? Родители придут сегодня? В голове гудит, ничего не помню. Ну и ладно! Безумное желание обнять бабушку душит.

Вскакиваю с постели и больно падаю, запутавшись в одеяле. В глазах темнеет. На миг кусочек пододеяльника подергивается дымкой, становясь… полоской ярко изумрудного цвета. Трясу головой. Скребу ногтем по ткани, приблизив к носу - наш старый, застиранный советский хлопок.

- Да не, показалось, - бормочу под нос.

- … Виктория, быстрее!

Какая к черту Виктория, ба? Я ж не тетка старая лет двадцати? Всего одиннадцать! Проношусь мимо туалета, надеясь, не заметит, что не умылась. Пахнет – божественно!!!

Торможу резко. Что за слово стремное? Старперское, но такое знакомое. Божественно…. Застревает на языке, как мелкая косточка от рыбы, не желая выплевываться.

- … Виктория, быстро я сказала! – рокочет бабушка Ира. Голос такой… странный.

- А? – недоумеваю. – Ты простыла? – приваливаюсь к косяку кухни.

Стоя у плиты, поворачивается. До боли родное лицо. Теплые глаза. Над левой бровью локон непослушной кудряшки, постоянно выбивающийся из пучка. Лучики морщин. Ободряющая улыбка.

Моя опора. Моя семья. Мой родной человек.

В груди больно щемит… Смотрю и не могу надышаться…

- Я так скучала! – шепчу сквозь слезы.

- Кушать! – кивает.

- Кушать, - покладисто соглашаюсь. – Обнимемся… как обычно?

- Как обычно, - кивает, неуверенно разводя руки.

- Очень, - говорю тихо, прижимаясь. Ба наклоняется, –… похоже, - шепчу, касаясь холодной кожи. – Только она умерла!

В руке осязается нож – так и не выпустила из рук. Машу им, как дурная мельница, во все стороны. Звезда на груди шарахает всем, чем есть. Меня засасывает неизвестная воронка, как в фильмах про путешествия в пространстве. Ночь. Тусклое сияние далеких звезд. Прохладно, однако!

Твою дивизию… Я в космосе?!

Стук колотящегося сердца набатом раздается в ушах. Как я дышу? Ощущение чужого присутствия напрягает, хотя рядом никого нет. Присматриваюсь. Переливающаяся темнота впереди… дышит? Живая? Глянцевый блеск нефтяного пятна. Большое… Огромное. Внутри копошатся точки… глаза? Меня разложили на части, заглянув во все клеточки, изучая, рассматривая.

Бэээ... Кровь твари – жуткий галлюциноген!

- Отвались! – шикаю на пятно.

Возвращаться надо, пока не сожрали там. Глюки мои? Мои! Нечего пугать! Представляю, как вспыхиваю оранжевой сверхновой звездой. Жуткий, закладывающий уши визг до тошноты. Кожу обжигает океан чужой злобы, концентрированной как яд. Меня несет обратно спиной вперед. Темнота исторгает матово блестящие серым тетраэдры, перевернутые вверх дном, вытянутые, узкие, острые.

И чудится в них угроза…

И похожи они на огромные зубы хищника…

Даже на попойках шефа так не торкало. Жахнула магией. Фигуры разметало в стороны. Чернота… скукожилась, опалившись, ощерившись, запоминая.

- Страсти какие, - закатила глаза, поворачиваясь спиной. – Ааааа! - хихикнула.

Фантазия придумала занятное объяснение. Привязанная тонкой оранжевой нитью, я неслась обратно к земле. Словно кто-то сматывал катушку спиннинга, возвращая поплавок. Или приманку. Планету окружал золотой каркас. Палки поставили, а плащевку сверху натянуть забыли.