Орбиталь. Мемуары будущего.

Глава 2. Кран.

Утром проснулся от кашля. Тут каждое утро такое. Лёгкие забиваются непонятно чем, особенно если долго находиться снаружи. Внутри базы воздух всё-таки очищался. Прислушался — не было слышно стука камней по стенам. Это уже хорошо.

Наскоро умывшись и позавтракав в кают-компании, я спустился в ангар. Ворота были открыты и на платформе грузовика уже сидели люди. Сквозь проём внутрь ангара проникал яркий утренний свет.  Механик и геолог о чем-то болтали. Спросив, можно ли поехать с ними, я запрыгнул на платформу. Успел как раз вовремя. 

-Едем? — крикнул Саня.

-Трогай! — утвердил Фёдор.

Грузовик резко дернулся, мы покачнулись. Фёдор выругался. Дальше движение пошло плавно. Вид, открывшийся нам, производил неизгладимое впечатление. Вывернутые с корнем деревья, кругом песок, травы и цветов нет вообще. Всё как после апокалипсиса. Небо было безмятежно голубым, хотя голубого неба я здесь никогда ранее не видел. Солнце, если так можно назвать местное светило, было очень ярким, но при этом снаружи было весьма прохладно. Тут уж я подумал, что надо одеваться теплее. Оставалось только надеяться на наше скорейшее возвращение. Народ оживленно обсуждал прошедшую недавно бурю и её последствия.

Проехав около шести километров среди песка, камней и поваленных деревьев, мы остановились. На обочине, с левой стороны от дороги лежал экзоскелет. Внешний вид был ужасен. Сильный ветер с песком стёр краску с половины его поверхности, а внешние механизмы были забиты камнями. Припорошенный песком и пылью он лежал на правом боку. Рядом были какие-то следы, относительно свежие. Еще казалось, будто кто-то пытался его тащить, но не потянул такой вес. Пыль с поверхности экзоскелета местами была стерта. Мы не придали большого значения этому факту, или я один заметил это. А может просто показалось? Бронестекло с виду целое, но всё в пыли и царапинах, изнутри запотевшее. Фёдор пытался протереть стекло, но смог только смахнуть с него пыль. Открыть фонарь снаружи тоже не представлялось возможным. Его механизм устроен так, что заблокировать или разблокировать можно только изнутри. К тому же он был герметичным. 

Первым нашелся механик, он достал инструменты, откинул песок с задней части экзоскелета и стал откручивать какую-то трубку. Закончив, он вытянул шток трубки из костюма и отогнул её в сторону.

— Этого мало! —  недовольно посмотрел он на свою работу. — Тут только если под давлением воздух подавать, но это опасно, если он живой.

— В смысле “если”? Я тебе дам щас… — возмутился Фёдор, — думай давай.

Задумались все. Наконец, я прервал молчание:

— А что находиться за этой трубкой?

— Там клапан стоит — ответил механик.

— Насколько жесткий? Сколько атмосфер?

— Да какие атмосферы? Просто клапан, без фильтра. Фильтры все до него идут. За ним пустота.

— В смысле за ним вообще ничего нет? Там сразу пространство фонаря идёт?

— Ну да…

— Хм, тогда есть идея — я осмотрелся вокруг. Неподалеку лежала тоненькая длинная веточка. “Надеюсь, не ядовитая…” – мелькнула в голове мысль. Взял в руки ветку и стал протискивать во входное отверстие подачи кислорода. Тем временем механик отметил, что из трубки потихоньку выходит воздух, значит, давление в баллонах сохранялось, а это уже хорошая новость. Игорь всё это время мог хоть как-то дышать.

— И что ты хочешь? Клапан открыть? — поинтересовался Фёдор у меня, — Так отверстие маленькое, дышать он конечно сможет, но стекло запотело…

— Нет, у меня другая мысль — стал проталкивать ветку дальше. Она уперлась в фонарь изнутри, оставив тонкую полоску на стекле, стерев конденсат. Народ начал откровенно смеяться, а кто-то просто злился.

— Ты серьезно решил так стекло протереть? — раздался дружеский смех. 

— Да нет же! — тут уже я начал злиться.

— Смотри, чтобы не обломилась! Клапан забьёт! — крикнул кто-то.

В тот момент, когда ветка достигла бронестекла, я перехватил её у входа и вытянул наружу, примерно наполовину. Половина ветки осталась внутри фонаря и я стал вращать её, пытаясь задеть голову Игоря. Вскоре я почувствовал, что ветка перестала поддаваться, а потом и вовсе с силой была втянута внутрь.

Щелкнули крепления фонаря. Игорь пытался открыть его, но тот упирался в землю.

— А ну, навались! — крикнул механик. Мы едва перевернули тяжёлый экзоскелет на спину. Фонарь откинулся в сторону и мы, наконец, увидели нашего незадачливого шахтёра. Вид у того был заспанный, лицо бледным. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух.

— Как же башка болит…

— Ты чё там, спал что ли?! — лицо Фёдора выражало явное удивление.

— А что еще делать? — недоумевал Игорь. — Шёл-шёл — упал. Встал, прошёл два метра, опять упал.  Фонарь не откинешь, дышать-то в бурю нечем, а сколько та буря продлится — хрен его знает. Я подачу воздуха убавил, чтобы хватило на подольше и вырубился.

— Да как ты вообще не задохнулся? — спросил механик.

— Ну не задохнулся… но башка болит… — шахтёр взял паузу, — и тело всё затекло, пошевелиться не могу.

— Не, ну мы эту махину на платформу переть точно не будем! — геолог явно возмущался, — так что ты давай вылазь, поприседай тут, побегай… или не знаю что уж там. И заводи свой драндулет!

— Да щас вылезу… поспать не дали — Игорь стал выбираться из экзоскелета, кряхтя от боли в затекших мышцах.