Орден Белого Пламени

Глава 5

Пробуждение было не из приятных. Голова раскалывалась, будто его затылком пытались проломить стену, а носом он рыл землю. Боль усилилась, стоило только открыть глаза: Айрим светил слишком ярко. Оглядев свои вещи, мужчина заметил засохшие капли крови на серой рубахе и широком кожаном поясе, который служил для защиты и хранения кинжалов. Только оружия не было. Руки оказались связанными за спиной и сильно онемели. Всё тело болело.

Он осмотрелся. Знакомые парни, его и Эрнана солдаты. Оба отряда куда-то направляются на конях. Да и сам он восседает на лошади товарища, судя по гриве. И держит его тоже он. Конан ничего не понимал. Кто и зачем его связал? Он попытался подать голос, но в горле пересохло, и вместо вопроса вышел хрип. Молодой человек прокашлялся.

- Очнулся? – тут же раздался обеспокоенный голос Эрнана очень близко к уху, отчего голова заболела ещё больше. Молодой человек поморщился и кивнул.

- Эр, что происходит? – сипло просил он, не рискуя поворачивать голову. Было ощущение, что от любого движения она может отвалиться.

- Ты ничего не помнишь? – удивился усатый командир и остановил коня. Спрыгнув с лошади, он повернулся к другу и внимательно взглянул ему в лицо, пытаясь что-то отыскать. Конан без поддержки чуть не свалился на землю, сил не было совсем. – Вигго, сообщи норре Дюран, - сказал он парню, который, как и все, остановились сейчас рядом. Но первые всадники колонны продолжали идти, в том числе и девушка. При упоминании её имени, молодой человек скривился. Эрнан внимательно следил за его реакцией, а потому нахмурился, опасаясь, что проклятие ещё не до конца выведено. – Ты сильно облажался, Кон. Очень сильно, - вздохнул он, с сожалением глядя на младшего товарища.

- О чём это ты? – Конан нашёл в себе силы внимательно посмотреть на друга, сосредоточившись на его словах. Они вызвали у него подозрения. А опасение вызывало то, что он действительно не мог вспомнить, чем закончился вчерашний день, и то, что его держали связанным. Он попытался высвободить руки или хотя бы ослабить путы, руки сильно затекли.

- Прости, друг. Я тебя не развяжу, пока Мюриэль не подтвердит, что ты в порядке. Ты, знаешь ли, пытался её убить. И не смотри на меня так!

Молодой человек с немым удивлением смотрел на Эрнана, ничего не понимая, и что-то вроде обиды и разочарования показалось в его взгляде. Ничего похожего он не мог вспомнить.

- Это она тебе сказала? – задал он тихо вопрос, отвернувшись от друга. – А ты сам это видел?

- Конан, прекрати, - сурово ответил тот. – Если бы она тебя оклеветала, ты был бы уже повешен, сам знаешь. Она не стала тебя судить, даже не изгнала из отряда, не обвинила предателем. Об этом вообще знаем только мы вдвоём. Зачем ей врать? К тому же весь вчерашний день она отпаивала тебя какими-то травами, чтобы вернуть тебе сознание. Ты должен быть благодарен.

Мужчина с яростью уставился на Эрнана, не веря, что всё так далеко зашло. О какой благодарности идёт речь? Что вообще происходит? Почему они вдруг стали врагами? Или как ещё понимать то, что друг его держит связанным по указу наёмницы? Но взор Эрнана твёрдо встретил его, злой. Они буравили друг друга взглядами, пока Мюриэль не подвела своего вороного коня. Он всхрапнул, привлекая к себе внимание.

- Как ты себя чувствуешь? – спокойно спросила девушка, ни разу не выглядя жертвой. Но и злости или холодной усмешки, которая всегда её сопровождает, тоже не наблюдалось. Она внимательно следила за его реакцией и вглядывалась в глаза. В этот раз она была без плаща, специально или ненарочно демонстрируя обтянутый кожаный корсет, увешанный метательными кинжалами, и заткнутый за пояс клинок. Там, где они сейчас находились, снега не было. Погода резко сменилась на более тёплую. Вероятно, они уже на юге.

- Меня больше интересует, что ты себя превосходно чувствуешь. И каким же образом я пытался убить тебя? – злость не получилось скрыть. Он с нехорошим прищуром уставился на неё. Она удивлённо выгнула бровь, но не ответила. Выражение лица изменилось со спокойного на безразлично-высокомерное.

- С ним всё в порядке. Мы не можем из-за его капризов останавливаться. Дай ему воды и перевяжи руки. В следующей деревне решим, что делать, - командир холодно обратилась к Эрнану и, больше не взглянув на Конана, повернула коня и поскакала в начало колонны.

Движение вновь возобновилось, и усатый командир запрыгнул в седло. Он был сердит, только на кого? Он достал флягу и поднёс к губам товарища. Тот жадно припал к ней, только сейчас осознав, насколько сильна была жажда. Руки освободили и тут же связали спереди. Сопротивляться не было смысла и сил. Но злости – хоть отбавляй.

- Через несколько часов прибудем в деревню, - послышался сзади сердитый полушёпот.

- Зачем нам туда?

- Вчера у нас кончились съестные запасы и мы заглянули в деревню. Там было страшно. На людей напала неизвестная хворь, четверть жителей скосило за неделю. Нужно узнать, какая ситуация в другой деревне. Следующие уже прилегают к Ведьминому лесу, и там опасно останавливаться. А нам нужно набраться сил перед битвой. К лесу подойдём на рассвете. Ночью ведьмы сильнее, будем сражаться утром.

- Сражаться, - фыркнул Конан. – С кем? С женщинами? Представь себе, как тридцать мужчин с мечами идут биться с безоружными женщинами. На такое задание я ещё не ходил! Может, они вообще безобидные, зачем нам с ними биться?

- Тебе Мюриэль последние мозги, что ли, вышибла? – не на шутку разозлился старший командир. – Зараза в деревне – их рук дело. Дальше, я уверен, будет ещё хуже. Они далеко не безобидные.

- Ладно, - сдался связанный, не желая тратить силы на споры и чувствуя, что скоро может снова отключиться. – Расскажи, что произошло. Я и правда не помню ничего.

- Оно и не мудрено, - уже спокойным тоном отозвался Эрнан. – Говорю же, на тебе проклятье было. Их Верховная ведьма наслала. Мюриэль называет её Гадрун. Ты пытался убить её, напал с мечом. А она могла тебя повесить. Но не стала. Делала какие-то травы, лечила, пока ты без сознания был. И вот ты вроде бы снова в своём уме, но дурак-дураком! Вместо «спасибо» опять показываешь себя с дурной стороны. Зачем, понять не могу? Она тебе что сделала? Ты её не знаешь совсем. Все ребята её приняли, но ты, будто ребёнок, капризничаешь. Ты пойми, что мы сейчас в одной упряжке, - мужчина опять завёлся, но Конан попытался его усмирить.