Орден Тишины. Адептка

Глава 4 — Церемония

Я стояла у двери в кабинет Мастера, и отчаянно желала оттянуть время нашей встречи. Чувствовала — ничего хорошего она мне не сулит.

— Вивьен, — дверь в кабинет открылась, от Ноама вышла одна из кандидаток в Хор, счастливая до неприличия Нерея. — Вив, — внезапно она, смеясь, обняла меня, и закружила.

Я так соскучилась по человеческому теплу, что поддалась девичьей игре с радостью, и тоже весело расхохоталась. Наконец, мы с моей почти-подругой остановились, пытаясь отдышаться, и хихикая.

— Извини, — Нерея покраснела, и снова расплылась в улыбке. — Вивьен, я смогла пропеть Струну. У меня открылся дар, я больше не слушательница. Теперь я Певица. Я так испугалась сначала, даже подумала что с ума схожу: сначала я услышала её, потом пришел Зов, и эта боль. Ужасная! Но, Вив, это была Струна!

— Струна, — я тоже улыбнулась, но от былой радости не осталось и следа. Ведь очень скоро Нерея погрузится в себя, постепенно отсечет все человеческие эмоции, и станет послушным инструментом, подчиненным воле Дирижера и Ордена.

— Да, у меня Струна Страсти. Я так счастлива! Ох, прости, если обидела. Знаю, ты тоже ждала что услышишь Струну. Мне жаль, что вчера снова не получилось.

Нерея сочувственно сжала мою ладонь, я знала, что она полна искренности, одна из немногих в Ордене. Уже не счастливо, а грустно улыбнувшись мне, Нерея поспешно удалилась. А я резко выдохнула, постучала в дверь, и вошла. И тут же кровь вскипела в жилах от оглушающе-яркого чувства — из меня словно шипастые прутья пытаются вынуть. Как же больно!

Не закричала, и не упала на колени я только потому что увидела Мастера. Он стоял напротив меня, облокотившись на массивный черный стол, и еле слышно пел, а в ладони держал изящную скрипку размером с мизинец. К струнам Мастер прижимал крохотный смычок. От артефакта в мою сторону летели нити, они оплетали мое горло, врывались внутрь, и пытались выманить…

Струны?

Хватит! Хватит, умоляю!

Но Мастер продолжал петь. Я понимала это по двигающимся губам, но не слышала — Песню заглушало собственное сердцебиение. И казалось что облегчить свою участь я могу только если присоединюсь к Песне. Я точно знала, что боль отпустит, шипы перестанут меня пронзать, а нити — душить.

Нужно просто запеть. Выпустить, наконец, свои Струны.

Я приоткрыла рот, уже не в силах терпеть, но внезапная ярость дала мне толику сил — да как он смеет?!

— Мастер Ноам, — выдавила я, — я отвлекаю вас от Песни? Может, я зайду позже?

На этом мои силы закончились.

Но нити отпустили. И Мастер замолчал, хмыкнул, пожал плечами, и бросил:

— Нет, проходи, — он обошел стол, и убрал артефакт в один из выдвижных ящиков.

Пусть ноги мои подгибались и дрожали, я смогла сделать несколько шагов.

— О чем ты разговаривала с нашим гостем?

Присесть Мастер мне не предложил, и это хорошая новость — значит, разговор не будет долгим.

— Лорд Бард рассматривал свитки, потом захотел пройти в закрытый архив. Я объяснила ему, что необходимо дозволение леди Аримы.

— Еще.

— Больше ни о чем.

— Присматривай за ним, Вивьен, — прозвучало это как приказ.

Приказом это и оказалось.

— Присматривать?

— Да.

— И сообщить, если…

— Если увидишь или услышишь хоть что-то значимое.

— Но я же не могу следить за ним. Мастер, я должна посещать занятия, и у меня есть обязанности в Ордене.

Ноаму не понравилось, что я спорю с ним. Он поджал тонкие но удивительно яркие губы, а затем сказал:

— Я и говорю тебе заниматься своими обязанностями. Помогать Грегу разве не твоя работа?

— Лорд Бард не хочет лечиться, — предприняла я еще одну попытку увильнуть от общения с северянином.

Ноам раздраженно прикрыл глаза на мгновение, это и стало ответом — его не волнует, чего хочу я или барон, Мастер сказал все что хотел.

— Я вас поняла, Мастер Ноам.

— Я рад. Тебе понравилась Песня, Вивьен? Почувствовала что-нибудь необычное?

Корчиться от боли, сдерживая все свои Струны — это нечто необычное? А вкус крови во рту? Всполохи былой ярости на миг ослепили меня, и я не удержалась:

— Мне было немного щекотно. А пели вы, Мастер, как всегда прекрасно.

— Иди, — процедил он с отвращением. — И не забудь про нашего гостя. Тебе лучше поладить с ним. Вам придется провести много времени вместе.

Едва ли много. Северяне скоро уедут, а до этого я несколько раз сопровожу старого Грега, попытаюсь напоить лорда Барда укрепляющим снадобьем. Мастеру Ноаму же скажу, что сделала все что могла. Много времени провести вместе нам, к счастью, не удастся.

Так я успокаивала себя, пока готовилась к Церемонии. Но неясное предчувствие подсказывало что я ошиблась во всех своих прогнозах.

*****

В свете пятидесяти свечей леди Арима выглядела юной. Атласная серая блуза, и пыльно-розовая пышная юбка ловили желтые отблески огня, и подчеркивали ее хрупкое очарование. Но эта женщина, я знала это точно, никогда не гналась за молодостью и красотой. Ни разу Хор не пел для нее, тогда как другие благородные дамы часто жертвовали золото, чтобы выйти из стен Ордена более юными и прекрасными.

Певицы стояли отдельно от слушательниц, а я находилась рядом со старым Грегом и Анной. Младшие жрицы статуями замерли у стены, в тени, и держали в руках чаши.

Церемония началась.

— Воины Бьернсонхейма и Торнхэма, лорды, ярл, — леди Арима обозначила поклон, — Орден приветствует вас после трудного пути. И пусть дорога не была благосклонна к вам, все раны были исцелены Песнью. Приветствуем вас!

Жрицы бесплотными тенями заскользили по Залу, и протянули северянам кубки.

— Хейм! — раздалось воинственное, северяне опрокинули содержимое чаш в себя.

Какие же варвары. Говорят, на своих пирах они чаши на пол бросают, так принято. Ужасающий обычай.

Один из северян хлопнул Барда по спине, и расхохотался. Леди Арима смотрела на гостей с отвращением. Я пригубила настойку, и продолжила наблюдать за происходящим.