Орден Тишины. Адептка

Глава 5 — Бьернсон Змеелов

— Вивьен, дурная девчонка, ты опять меня не слушаешь!

— Слушаю, — вяло возразила я старому Грегу.

— Слушает она, как же. Иди завтракать, да поживее, мне понадобится твоя помощь.

Я замерла в дверях. Ах, да.

— Лечить северянина?

— Да. Если этот дикарь снизойдет до нас.

— А скоро они уедут?

— Спроси у леди Аримы.

Все в Ордене любят издевательски советовать спросить что-то у леди Аримы. Даже я.

К завтраку я вышла мрачнее тучи, и села рядом со слушательницами. Привычно подвинула правый локоть, чтобы не мешать Нерее, но вспомнила что она теперь Певица, и сидеть будет за столом с хористками.

Я посмотрела в их сторону. Сначала привычно нашла взглядом Хельгу, и кивнула сестре. Не дождавшись ответного приветствия, я попыталась найти взглядом Нерею — интересно, она уже стала вести себя как отрешенная хористка, или еще хранит в себе огонь?

За столом я ее не обнаружила. Нерея вообще не появилась на завтраке, что запрещено. Да и непривычно это. Каждая новая Певица гордо и показательно демонстрировала свой статус, когда переходила от слушательниц в Хор, и зная Нерею — она бы тоже постаралась привлечь всеобщее внимание и зависть товарок.

Но к странностям в последнее время мне не привыкать.

Старый Грег без церемоний нагрузил меня коробами с травами и артефактами, и даже сумку мне на плечо повесил. А сам пошел с пустыми руками. Я зашла за его спиной прочь от столовой, Залов и классных комнат, в левое крыло, где обитали преподаватели и гости Ордена.

Северян поселили на третьем этаже. Несколько раз я бывала здесь, каждый раз сопровождая старого Грега, и если он вздыхал из-за роскоши и пространств, то мне было все равно: жить в просторной комнате с гостиной, или в келье без окон. Орден есть Орден.

— Опять зря шел. Ты погляди! — Грег затряс кулаком.

Смотрел он в окно. Я обогнула лекаря, заинтересовавшись, что его так возмутило.

Внизу, во дворе северяне устроили побоище. Двое дрались на кулаках, остальные — на мечах, тускло поблескивающих в лучах солнца. И наш «больной» был среди дерущихся.

— Лечение ему не требуется, и мы можем уходить, — я искренне обрадовалась.

Даже Мастер Ноам не сможет упрекнуть меня в том, что я не исполнила его приказ. Не присоединяться же мне к драке.

— Дикари, — продолжил разоряться Грег. — Никакого почтения к закону гостеприимства. Хорошо хоть шкуры и рогатые шлемы сняли. Отвратительно. И почему Его Величество не призовет Север к порядку? Слишком много воли им дано.

Грег сам стушевался от последних слов, а я сделала вид, что не услышала их. Ругать Императора чревато последствиями даже в стенах Ордена Тишины.

Северяне действительно дикари. Варвары! И это побоище отвратительно, но почему-то я не могла перестать смотреть. На то, как быстро они двигались, как били и принимали удары, уворачивались. И на замахи тяжелыми мечами. Я даже слышала, или воображала что слышу, как сталь встречалась со сталью, и высекала искры.

Бард выбил меч из рук своего соперника, и приставил острие к его груди. И довольно рассмеялся, но все же опустил меч и хлопнул поверженного по плечу.

Наверное, это и привлекло меня в дикости за окном — веселье, эмоции. Жизнь, пусть и непривычная, странная, но все же это жизнь.

— Идем отсюда, — буркнул Грег.

Бард вскинул голову, и мы встретились глазами.

— Да, — я резко отвернулась от окна.

Лекарь хмыкнул, и покачал головой.

— Надо же, нас удостоят приема. Он сейчас придет.

Рядом с нами северянин и правда оказался быстро — пропахший потом, и ни капли не стесняющийся своего неподобающего вида.

Северянин, как есть.

*****

Когда я была младше, я любила петь баллады. Перестала лишь когда услышала свою первую Струну. А раньше часто распевала их, и многие были о несчастной доле южных леди, которых выдали замуж за северян.

Их отправляли в суровый край.

Для них устраивали свадебные пиры, на которых они не должны были есть. Только пить из одного с мужем рога.

Каждой из них пели жуткие песни, и провожали до брачных покоев. И путь их был усеян мукой, будто снегом. И невесты снимали обувь, шли босиком, оставляли темные следы на белом — знак, что есть только дорога к мужу. А песни напутствовали о том, какова будет супружеская жизнь. И что обратного пути нет: либо угождай, либо отправляйся на съедение медведю. Или замерзай в вечных льдах.

Я в очередной раз убедилась, что баллады повествовали суровую правду жизни. Северянин мне не муж, но такой же пугающий, как герой всех баллад.

Бард не пропустил нас вперед, а прошел в покои, и оставил дверь открытой настежь — это, наверное, форма северной вежливости. В гостиной он стянул рубаху, и принялся обтирать ею пот.

— Здесь или в спальню? Что от меня требуется? — пробасил он, продолжая глядеть на меня.

Грег начал давать указания. Я поежилась — как же неуютно! Мне часто приходилось ухаживать за болящими и выздоравливающими мужчинами, но всегда это были либо изнеженно-красивые местные аристократы, либо горожане, которых опекают наши лекари. И никто из них не был похож на северного варвара. Рядом с горожанами мне было спокойно, аристократов я не замечала, а этого мужлана попробуй не заметь!

— Вивьен, настойку лаэ, и подай мне листья шиори.

Я поднесла Грегу нужную прозрачную склянку с безобидной с виду жидкостью, но на вкус неимоверно гадостной. Приходилось пить, когда еще при жизни родителей меня лошадь сбросила.

— Натри листом шиори левое колено лорда, — скомандовал старый Грег, и обратился к северянину: — Вам нужно выпить настойку, она поможет вам быстрее восстановиться.

Поможет, это правда.

Бард выдавил несколько капель на свое кольцо — яд оно не обнаружило — и опрокинул ее в рот. Я, помнится, хотела выплюнуть лаэ, папе пришлось зажимать мой рот, и уговаривать меня проглотить снадобье, а потом утешать. А дикарь ничего, выпил без слез, но омерзение скрыть не смог. И все это не переставая смотреть на меня в упор.