Ордер на собственную тень

Глава 14.

Нормально поспать мне так и не удалось. Несмотря на усталость, тревога, крутящиеся в голове мысли и нахождение в чужой квартире дали о себе знать — я кое-как прикорнула на пару часиков, но проснулась, едва солнце поднялось над горизонтом. Полежала какое-то время, прислушиваясь к звукам просыпающегося города за окном. Потом лежать стало совсем невмоготу — встала с дивана и, потянувшись, первым делом отправилась инспектировать холодильник.

Если там когда-то и находилась повесившаяся мышь, то ее тоже уже давно съели. Холодильник производил впечатление нового, ни разу не использовавшегося — настолько идеально чистым он был. Где-то в углу сиротливо ютились две бутылки минералки, на дверце нашлись порционные сливки — и правда как в гостинице! — а в выдвижном ящике оказалась упаковка яиц.

Покопавшись в кухонных ящиках, я нашла открытую банку кофе. Что ж, живем! Чувствовала я себя крайне подавлено, и такая мелочь немного, но подняла настроение.

К моменту пробуждения Маркуса я успела сходить в душ, вымыть голову, и когда сонный мужчина зашел на кухню, уже сидела с почти высохшей головой, попивая кофе и доедая яичницу. Езерский замер посреди комнаты, его взгляд метался от плиты, на которой стояла сковородка, до моих голых ног — а что поделать, если в качестве ночнушки у меня только футболка? Зато она длинная, если встать — считай, что платье. Все прилично!

Я постаралась выглядеть максимально непринужденно.

– Ты… лазала по моей кухне? — наконец выдавил из себя Езерский. Я кивнула, засовывая в рот последний кусок яичницы.

– Там еще есть, — я кивнула в сторону плиты. — Никак не дождется, когда ты, наконец, проснешься.

Маркус медленно подошел к плите и осторожно заглянул в сковородку, будто опасаясь, что оттуда выпрыгнет что-то живое. Или, может быть, что я отравила еду.

– Маркус Андреевич, серьезно, это обычная яичница, — вздохнула я, делая глоток кофе. Майор смерил меня недовольным взглядом. — Слушай, если тебе жалко, то я все возмещу.

– Еще чего… — пробурчал мужчина, доставая тарелку. Я удовлетворенно улыбнулась. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, так ведь говорят? В моем случае, правда, к сердцу мне не надо, только к минимальному доверию.

Маркус сел за стол напротив меня. Я подскочила, увидев, что он ничего не налил себе, и метнулась к чайнику.

– Кофе? Чай? — спросила я через плечо.

– Кофе… — протянул в ответ он.

Я достала из ящика еще одну кружку, насыпала в нее кофе, залила кипятком.

– Сахар нужен?

– Нет…

Я поставила чашку на кружку на стол. Маркус настороженно посмотрел на нее, потом на меня.

– Это все как понимать? — его голос звучал напряженно, словно он ожидал какого-то подвоха. Я слегка улыбнулась и пожала плечами.

– Слушай, ты ведь мог и правда оставить меня в участке, — ответила я, глядя ему в глаза. — Но ты привез меня к себе, даже вон, диван выделил и подушку дал. Я понимаю, что ты мне не веришь, но я правда тебе благодарна. Поэтому вот — считай, отвечаю чем могу.

На самом деле, это во многом было правдой. В какой-то мере, лежа в ночной тишине, я даже посочувствовала ему, попробовав посмотреть на ситуацию с его точки зрения. Какая-то внезапно свалившаяся на голову женщина, все двадцать семь лет своей жизни намеренно скрывавшаяся от регистрации, оказалась не в тюрьме, а навязанной в напарники. Наверняка хочет сбежать. Почему он должен ко мне хорошо относиться? Я всего лишь одна из десятков, а то и сотен преступников, прошедших через его руки. Считает, наверное, меня вторым сортом, нарушителем закона, которому место за решеткой.

И тем не менее, сегодня я спала на мягком диване. И мылась в нормальном душе. И даже кофе выпила с утра. Пожалуй, неплохо для заключенной.

Он изучающе смотрел на меня несколько секунд, будто пытаясь разгадать скрытый смысл в моих словах. Затем его плечи едва заметно расслабились. Он взял кружку и сделал большой глоток кофе.

– Не привыкай, – буркнул он, отставив чашку и принимаясь за остывающую яичницу. – Это ненадолго.

– Я и не собираюсь, – честно ответила я, допивая свой кофе. – Просто… спасибо.

Он лишь хмыкнул в ответ, уткнувшись в тарелку. В квартире повисла тишина, но на удивление не неловкая, а какая-то… уютная. Звук его вилки, бьющейся о тарелку, моё сопение над кружкой, шум за окном – всё это слилось в странно умиротворяющий фон.

Когда он доел, я автоматически потянулась за его тарелкой.

– Я помою.

– Сиди, – он резко забрал у меня посуду. – Не надо тут сервис устраивать. Ты не горничная.

– А кто я тогда? – сорвалось у меня, и я тут же пожалела. Вопрос прозвучал слишком… неправильно.

Маркус замер у раковины, положив руки на столешницу. Он обернулся, и его взгляд снова стал раздраженным.

– Пока что ты – источник проблем, с которым мне поручили разобраться. И чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я вернусь к своей жизни, а ты окажешься за решеткой.

От этих слов немного кольнуло где-то в душе. Он был прав, конечно. Это его работа – избавиться от меня.

– Поняла, – кивнула я, отводя глаза. – Тогда давай работать. Какой план на сегодня?

Он вытер руки бумажным полотенцем и внимательно посмотрел на меня, будто оценивая мою готовность.

– Расскажу по дороге, — ответил он, выкинув скомканную бумагу в мусорку. — У тебя десять минут на сборы.

Прежде, чем выйти из гостиной, он вдруг остановился и бросил через плечо:

– И надень что-нибудь… более приличное.

Я опустила взгляд на свои голые ноги и длинную футболку. Если они его так раздражают, то ходить по дому буду исключительно в таком виде.

– Есть, товарищ майор, – сказала я, поднимаясь со стула. – Меньше отвлекающего. Поняла.

Ответом мне послужил раздраженный вздох и слишком резко захлопнувшаяся дверь спальни. Я коварно улыбнулась — пусть я скоро окажусь за решеткой, но это не значит, что нужно лишать себя удовольствия видеть, как он бесится.