Ордер на собственную тень

Глава 16.

Машина рванула с места, вжав меня в спинку сидения. Маркус не смотрел на меня, все его внимание было сосредоточено на дороге, но я чувствовала исходящее от него напряжение.

– На Белорусской, — процедил он сквозь зубы, резко обгоняя какой-то фургончик. — Опять абсолютно ничего общего с предыдущими местами убийств…

Я молчала, боясь лезть под руку. Он лихо маневрировал в потоке, его руки уверенно лежали на руле. Я наблюдала за тем, как он смотрит в боковые зеркала, как не спускает глаз со светофора в ожидании зеленого света — даже не знаю, зачем столько на него пялилась. Он был весь в своих мыслях, такой задумчивый — желание подкалывать его и доставать как-то разом испарилось.

Мы примчались быстрее, чем я ожидала. У подъезда девятиэтажного кирпичного дома уже толпились люди в форме, была оцеплена территория. Маркус, даже не заглушив двигатель, выскочил из машины и бросился ко входу. Я, недолго думая, последовала за ним.

– Подожди здесь, - Маркус притормозил у подъезда, махнув мне на лавочку. Я послушно села, и принялась следить за тем, как он отошел поговорить с каким-то мужчиной в возрасте. Пару раз обернулся в мою сторону, что-то сказал мужчине, тот тоже на меня посмотрел. Я сидела, сложив руки на коленях, как послушная школьница, и, кажется, это понравилось незнакомцу.

Вдруг Езерский всплеснул руками, громко выругался, и вернулся ко мне.

– Значит так, расклад такой - осторожно поднимаемся на место преступления, ты там своими силами и свежим взглядом все осматриваешь, и тут же уходим. Понятно? - он нетерпеливо встал передо мной, ожидая ответа.

Я выглянула из-за него, чтобы посмотреть на мужчину, с которым он говорил. Тот приветственно махнул мне рукой. Его лицо показалось мне знакомым.

– А это кто? - спросила я у Маркуса.

– Ты его уже видела. В том числе с его подачи ты теперь моя проблема, - раздраженно ответил майор. - Пойдем.

Дежурный у входа, едва завидев Маркуса, отошел в сторону — похоже, знакомы. В лифте Езерский наконец перевел на меня взгляд. Суровый, собранный.

– Без лишних слов, без лишних жестов. Ходишь осторожно, почти что летаешь - только попробуй испортить улики. Говорить будешь, только когда спросят. Если почувствуешь, что сейчас станет плохо – выйди. Поняла?

– Поняла, – кивнула я, сглотнув комок в горле.

Лифт поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру была распахнута. Оттуда пахло дорогими духами, едой и чем-то еще… металлическим, тяжелым.

Маркус шагнул внутрь, я – за ним. Полицейский у входной двери нахмурился, когда Езерский объяснил ему кто я, но перечить не стал. Мы в два шага преодолели небольшой коридор, Маркус вошел в нужную комнату первым, я — на мгновение позже.

Комната была похожа на бойню. Брызги крови украшали стены причудливыми багровыми узорами, ковер пропитался темной, почти черной жидкостью. В центре этого кошмара лежало то, что еще недавно было человеком. Тело изуродовали с какой-то нечеловеческой, яростной жестокостью.

Я зажмурилась, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Я сделала шаг назад, инстинкты подсказывали, что отсюда нужно бежать, не оглядываясь. Руки затряслись, ладони разом вспотели. Я судорожно сжала кулаки и открыла глаза.

Никто из присутствующих не обратил на меня внимание. Судмедэксперт, стоящий неподалеку от тела, что-то тихо рассказывал Маркусу. Парочка полицейских стояли у окна, молча рассматривая какие-то бумаги.

Стараясь дышать глубоко, чтобы успокоиться, я заставила себя осмотреть помещение. Осторожно, стараясь не наступить на какую-нибудь улику ненароком, я двинулась вперед, переводя взгляд от одного кровавого развода к другому.

Но зрение подводило, картинка расплывалась от ужаса. Тогда я позволила себе сделать то, на что всегда шла лишь в крайнем случае. То, чего от меня ожидала сейчас полиция. Я прикрыла глаза и сделала крошечный, почти незаметный выдох, выпуская наружу энергию, помогающую моему восприятию.

Я прислушалась к энергии комнаты.

Гудение холодильника в кухне за стеной превратилось в низкий, фоновый гул. Мерцание экрана планшета, который достал один из полицейских, отозвалось слабым, прерывистым импульсом. Но я искала не это, я искала отпечатки не столь очевидные.

И комната ответила. Я открыла глаза, и мой взгляд, теперь обостренный, упал на круглый антикварный столик. На его лакированной поверхности остался кровавый след чьей-то ладони. Рядом лежал сломанный стул, и в месте надлома древесины я уловила остаточный заряд - признак того, что его сломали не физической силой, а силовым импульсом. Присмотрелась к выключенному телевизору - нет, его магией точно не касались.

Мой анализ прервался. Взгляд скользнул дальше, цепляясь за детали, и вдруг зацепился за что-то знакомое.

Он был не на самом видном месте. Даже не рядом с телом. На стене рядом с массивным шкафом, почти у самого пола, маленький, теряющийся среди кровавых пятен вокруг.

Едва заметный, но абсолютно узнаваемый контур. Мне кажется, что в таком виде он напоминал стилизованный цветок. Тот самый символ. Тот, что был на подвеске моей матери. И сейчас он был нарисован кровью.

Ледяная волна прокатилась по спине. Весь ужас происходящего вдруг ушел на второй план, затмеваемый одним этим знаком. Он был здесь. Он был настоящим. И он связывал это кровавое месиво с моим прошлым.

Я почувствовала, как мир плывет. Ноги стали ватными, в глазах потемнело. Но прежде, чем я успела рухнуть прямо в лужу крови у себя под ногами, я почувствовала, как чьи-то сильные руки обхватили меня, не дав испортить место преступления.

– Давай, вдохни поглубже, — раздался голос Маркуса совсем близко. Я коротко закивала и постаралась выполнить его просьбу. Вдох-выдох. Темнота отступала, из нее выплыло озабоченное лицо Езерского. — Вот так, все хорошо…

Его голос был непривычно тихим, без привычного раздражения и злобы. Он по-прежнему крепко держал меня за плечи, не давая пошатнуться. Его пальцы впивались в кожу почти болезненно, но это было кстати – боль помогала не свалиться обратно в черную пустоту.