Ордер на собственную тень

Глава 18.

Мы снова вошли в подъезд. Воздух все еще был густым и сладковатым, но теперь этот запах вызывал у меня тошноту. Капитан Смирнов уверенно шел впереди, не оглядываясь, будто был здесь уже много раз.

Он придержал передо мной дверь в квартиру. Я замерла на пороге, не в силах заставить себя снова через него переступить.

– Проходите, не бойтесь, – его голос прозвучал слишком бодро для этого места. – Мы тут ненадолго.

Я сделала шаг внутрь. Людей в комнате стало еще меньше — осталась только парочка криминалистов, копошащихся в дальнем углу. Они мельком взглянули на нас и, узнав Смирнова, тут же опустили глаза, продолжая работу.

– Итак, Вероника Дмитриевна, – капитан обвел комнату жестом, словно мы были на экскурсии. – Осмотритесь внимательно. Попробуйте вспомнить, что вы почувствовали, когда вошли с майором Езерским. Может, какая-то деталь привлекла ваше внимание до того, как вам стало плохо?

Я машинально кивнула, стараясь не смотреть на засохшую лужу крови на полу. Мой взгляд скользил по стенам, по мебели, ни на чем не задерживаясь. Я пыталась делать вид, что стараюсь вспомнить, но в голове была лишь одна мысль: «Где Маркус?».

Для правдоподобности я двинулась вдоль стены и остановилась рядом со шкафом. Посмотрела на потолок, опустила взгляд на стены и, наконец, посмотрела вниз, туда, где ранее видела символ. Он все еще был там, и я поспешно отвернулась, изобразив, что окружающие его кровавые разводы вновь заставили меня чувствовать себя плохо.

– Н-нет, простите, но я ничего не вижу… — я виновато посмотрела на капитана. Его изучающе-пронзительный взгляд как будто видел меня насквозь.

– Ничего страшного, – голос Смирнова прозвучал почти ласково, но в его глазах мелькнуло разочарование. – Напрягать себя не стоит.

Он сделал вид, что осматривает комнату, но его взгляд скользнул по тому месту у шкафа. Я затаила дыхание, ожидая вопроса, но он лишь вздохнул.

– Кажется, мы здесь закончили. Не будем больше тревожить это место. Провожу вас обратно.

Он жестом указал на выход, и я поспешила к двери, чувствуя, как футболка прилипает к мокрой спине. Каждый шаг отдавался глухим звуком в тишине, нарушаемой лишь щелчками фотоаппарата криминалистов.

Мы вышли на свежий воздух. Я жадно вдохнула, пытаясь очистить легкие от сладковатого запаха смерти, но он, казалось, въелся в одежду и даже в кожу.

Я посмотрела вперед, и тут мое сердце пропустило удар.

Маркус стоял у нашей машины, прислонившись к капоту. Его лицо казалось каменной маской, но я успела узнать его достаточно хорошо, чтобы увидеть бурю эмоций за этим спокойствием. Он смотрел прямо на нас, и его взгляд был тяжелым и холодным, как сталь.

Капитан Смирнов, казалось, ничуть не смутился.

– Маркус Андреевич! Прекрасно, что вы здесь. Мы как раз завершили осмотр. К сожалению, безрезультатно.

Маркус медленно выпрямился. Он проигнорировал Смирнова, его взгляд оставался прикован ко мне.

– В машину. Сейчас же, – его голос был тихим, но таким холодным, что я вздрогнула.

Я бросилась к пассажирской двери и влезла внутрь, стараясь стать как можно меньше и незаметнее.

Через лобовое стекло я видела, как они стоят друг напротив друга. Смирнов что-то говорил, его улыбка не сходила с лица. Маркус молчал, слушая, его руки скрещены на груди.

Потом он резко развернулся, обошел машину и сел за руль. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. Он завел двигатель и тронулся с места, даже не пристегнувшись. Мы ехали молча, но эта тишина пугала намного сильнее, чем если бы Маркус просто на меня наорал.

Вдруг он ударил ладонью по рулю, и я вздрогнула от неожиданности.

– Что он от тебя хотел? — процедил майор сквозь зубы.

– Он… он сказал, что нужно еще раз осмотреть место преступления, – пролепетала я, теребя край футболки. – Что у меня сделка с полицией, и я могла упустить что-то важное…

– И ты пошла? Хотя я сказал тебе сидеть в машине? — он сжал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Я… Маркус, он ведь тоже полицейский, вот я и подумала… — я не решалась поднять на него взгляд, поэтому говорила тихо, уставившись в свои колени. – Слушай, он ведь прав. От меня никакого толка. Я ведь не знаю, какие у вас там личные разборки, делаю, что могу…

– И что ты можешь? — в сердцах воскликнул Езерский. Я, закусив губу, промолчала. В салоне вновь повисла напряженная тишина, в которой мы ехали минут десять, пока майор вновь ее не нарушил.

– Почему не сказала Смирнову про символ? – в этот раз его голос звучал спокойнее. Я робко подняла на него взгляд — он нервно барабанил пальцами по рулю, но казался уже не таким напряженным.

– Потому что… – я запнулась, уставившись на него. – Не знаю! Потому что мне хватает общения с одним майором полиции, не хочу, чтобы рядом со мной околачивался еще кто-то!

Он коротко кивнул, и уголок его губ дрогнул в ухмылке, отдаленно напоминающей удовлетворенную.

– Хорошо.

И опять тишина, но я чувствовала, что напряжение спало, и в какой-то момент решилась задать вопрос.

– Маркус, как думаешь, кто рисует эти символы? — осторожно поинтересовалась я.

Он долго молчал, глядя на дорогу.

– Есть два варианта, – наконец произнёс он, и голос его звучал устало. – Первый – это сам убийца. Помечает места, как территорию. Или оставляет знак для кого-то.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– А второй? – прошептала я.

– Второй… – он прервался, чтобы перестроится в соседний ряд. – Второй вариант хуже. Что это делает кто-то другой. Кто-то, кто следит за убийствами. Или… направляет убийцу.

– А к какому варианту больше склоняешься ты? — решила уточнить я.

– Пока не знаю, — он покачал головой, а потом неожиданно посмотрел на меня. – Но ты была права. Этот символ действительно что-то значит, и нам надо выяснить, что именно.

У меня даже не возникло желания сказать что-то вроде “я же говорила!”. Я лишь кивнула, углубившись в свои мысли. Совершенно никакого понимания, что делать дальше. Сказать ему, что я знаю, где я видела этот символ? Нет, тогда он может подумать, что я связана с убийствами и упечь меня за решетку раньше времени. Настаивать, что я его совершенно не помню? Кажется, пока это единственный выход.