Ордер на собственную тень

Глава 19.

Я замерла у двери в подъезд. От упоминания еды у меня вдруг в животе проснулся кит, радостно запевший песню. Время обеда уже прошло, и организм напоминал о необходимости восполнить потраченные силы. Только вот картина с места убийства все еще стояла перед глазами, и желания что-то класть в рот не было совершенно.

– А можно… можно я прямо вот быстренько ополоснусь и переоденусь? И еще стирку закину? — округлив глаза, я умоляюще посмотрела на Маркуса. Тот хотел было возразить, но я успела вставить слово первой: – У меня ощущение, что я вся пропахла кровью и смертью. Этот запах все еще чудится…

Что бы ни хотел сказать Езерский, он промолчал. Вместо этого просто кивнул, открывая передо мной дверь подъезда.

Едва оказавшись в квартире, я бросилась в ванную комнату.

– Только недолго! — бросил мне вслед Маркус, доставая телефон. Уж не знаю, как он интерпретировал мой взмах рукой, но больше я от него не услышала ни слова.

Едва заперев за собой дверь, я принялась срывать с себя одежду. Понюхала футболку, чтобы убедиться, что я не схожу с ума, и этот сладковатый металлический запах действительно проник в ткань.

Я швырнула вещи в стиральную машину под раковиной, судорожно нажала кнопки, добавляя порошка с ароматом альпийских лугов с тройной дозой. Руки вдруг задрожали. Просто смыть это водой показалось кощунством. Каждая молекула этого запаха кричала о случившемся.

Закрыв глаза, я прислонилась лбом к прохладной дверце машинки. От воспоминаний внутри сильно заколотилось сердце. Я глубоко дышала, пытаясь заглушить тошноту и навязчивые образы. Покосилась на ногу, где вокруг щиколотки висел трекер - как жаль, что мне нельзя лишний раз использовать магию. По коже побежали мурашки от энергии, рвавшейся наружу, требующей очистить, сжечь скверну. Но я лишь стиснула зубы и сильнее прижалась к холодному металлу. Нет, только не сейчас.

Резко поднялась на ноги, перешагнула через край ванны и открыла воду. Ледяные струи окатили меня, обжигая кожу, смывая пот и запах, но они не могли избавить меня от ощущения чего-то липкого и мерзкого, задержавшегося на коже словно пленка. Я схватила мочалку, и начала с остервенением тереть кожу, пока не стало больно, пытаясь физически стереть память о том месте.

В моменте стало совсем не по себе. Я сделала воду погорячее, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Тут же перед глазами возникло то кровавое месиво, что осталось от тела жертвы. Пришлось до боли прикусить нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Магия внутри меня отозвалась легкой вспышкой.

И этой вспышки, видимо, хватило, чтобы на моей ноге предательски запищал трекер. Даже не запищал, а заорал на всю комнату. Я с недоумением посмотрела на браслет на своей ноге. Это что за радость такая, я же даже не воспользовалась своей силой, она просто всколыхнулась внутри меня, а он устраивает дискотеку!

Мои размышления вдруг прервались громким грохотом. Я забыла закрыть дверь в ванную на замок? В следующий момент шторка ванной была отдернута в сторону, и передо мной возник майор Езерский собственной персоной. Кажется, он был в ярости - сложно оценивать эмоции, когда стоишь в чем мать родила и пытаешься прикрыть то, что обычно не предназначено для чужих глаз.

Я вскрикнула и инстинктивно прижала к груди мокрую мочалку – жалкая попытка сохранить хоть каплю достоинства. Вода продолжала литься, окутывая паром его напряженную фигуру.

— Ты что, с ума сошел?! — закричала я, вжимаясь спиной в стену. — Выйди немедленно!

Но Езерский не двигался. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, скользнул по мне с подозрением.

— Я слышал сигнал, — его голос был низким, угрожающим, едва заглушающим шум воды. — Что ты сделала?

— Ничего! Я просто... вспомнила место убийства! — выпалила я, чувствуя, как предательская дрожь бежит по коже, и она была не от холода. — Или мне теперь и думать нельзя? Этот ваш трекер сходит с ума! Во мне просто всколыхнулась магия, я ее даже не использовала!

Его взгляд метнулся к моей руке, все еще сжимавшей мочалку у груди. На секунду задержался на коже плеча, которую я тёрла до красноты. Вернулся обратно к лицу, на котором застыла маска возмущения и немного страха. Кажется, до него стало доходить. Он сделал неуверенный шаг назад, все еще не отрывая от меня глаз, а потом вдруг… покраснел?

Он резко отвернулся, скомкав шторку в кулаке. Спина его была напряжена, а уши горели багрянцем, таким неестественным на фоне его обычной ледяной сдержанности.

— Ладно, давай тут, заканчивай, — его голос прозвучал хрипло, почти сдавленно. Он вышел, на этот раз не хлопнув дверью, а аккуратно прикрыв ее за собой.

Я осталась стоять под струями воды, дрожа от адреналина, возмущения и нелепого облегчения. Он смутился. Этот каменный истукан, до этого знающий только как на меня ругаться, покраснел и ретировался, как провинившийся школьник.

Выбравшись из ванны, я задержала взгляд на зеркале. Отражение смотрело на меня бледным лицом со слишком большими глазами — все еще испуганными после недавнего вторжения. Я сделала еще один глубокий вдох, собирая остатки самообладания, пытаясь загнать подальше память о его тяжелом взгляде на моей голой коже. Нужно было выглядеть собранной. Обычной.

Я посмотрела на крутящиеся за стеклом машинки вещи. Стремясь быстрее избавиться от преследовавшего меня запаха, я совсем забыла достать сменную одежду. Вот черт. Ну, ничего. Если завернуться в полотенце, то он не увидит ничего лишнего. Хотя… Он же только что видел куда больше. Мысль об этом заставила меня смутиться. Но сумка стояла почти рядом, у дивана. Быстренько выбежать, схватить одежду и обратно — он не должен заметить ничего лишнего.

Я обернулась в большое банное полотенце, плотно запахнув его на груди, и приоткрыла дверь. В квартире было тихо, слышалось только мерное гудение стиральной машины из-за моей спины.

– Маркус? – тихо позвала я, высунув голову в коридор, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я забыла взять с собой одежду. Можно я быстро?..