Ордер на собственную тень

Глава 24.

Я молчала, переваривая его предложение. Ужин. С капитаном полиции, который смотрел на меня как на редкую бабочку, которую вот-вот приколят булавкой к стенке. Соблазн был велик – возможность вырваться из-под контроля Маркуса, возможно, даже договориться о лучших условиях. Но каждая частичка моего естества кричала, что это ловушка.

– Капитан, – я выбрала слова с крайней осторожностью, – я… польщена. Искренне. Но вы понимаете, моё нынешнее положение не располагает к ужинам в приятной компании. Майор Езерский…

– Меня назначили помогать майору Езерскому в расследовании, – мягко, но настойчиво перебил он. – Я имею право забрать вас у него, если это необходимо для дела. В конце концов, Вероника, что может быть невиннее ужина с мужчиной, который искренне желает вам помочь?

Его улыбка была ослепительной. И абсолютно фальшивой.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял Маркус. У меня вдруг возникло дежавю - в руках он держал два бумажных стаканчика с кофе. Его взгляд перебежал с моего растерянного лица на улыбающегося Смирнова, и его собственное лицо вдруг превратилось в каменную маску.

– Капитан, – его голос показался мне даже ниже, чем обычно. – Вы что-то забыли в моём кабинете?

Смирнов даже не вздрогнул. Он медленно повернулся к Маркусу, его улыбка никуда не делась.

– Маркус Андреевич! Как раз вовремя. Я как раз приглашал Веронику Дмитриевну поужинать. Обсудить её будущее в более… неформальной обстановке. Уверен, вы не против?

Маркус шагнул вперёд. Он был крупнее Смирнова, и мне на мгновение показалось, что он просто вытеснит капитана в коридор.

– Выйдите, – прошипел он. Не повышая голоса, но с такой силой, что показалось будто воздух в кабинете задрожал. – Немедленно. И забудьте дорогу сюда. Если я ещё раз увижу вас рядом с ней без моего разрешения, ваш следующий рапорт будет о нарушении субординации и учинение помех в расследование. Ясно?

Улыбка на лице Смирнова наконец дрогнула. Не исчезла, но стала тоньше, и словно более зловещей.

– Как скажете, майор, – он кивнул, его глаза холодно блеснули. – Не хотел вторгаться на вашу территорию. Всего доброго, Вероника Дмитриевна. Надеюсь, вы обдумаете моё предложение.

Он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Маркус повернулся ко мне. Его лицо прямо-таки светилось недовольством.

– Это что сейчас было?

Я вжалась в кресло.

– Маркус, я не виновата! - воскликнула я. - Он сам пришел! Начал свои эти речи дурацкие вести, а ты мне сказал не уходить никуда отсюда - я и не ушла…

– Ах значит теперь мы решили меня слушаться? - он поставил наконец кофе на стол. Я уж начала переживать, что стаканчики полетят в стену или их сожмут чересчур сильно ненароком. - Как вовремя! И что ты ему пообещала?

– Ничего! - я вдруг вскочила на ноги, почувствовав, как страх сменяется возмущением. - Ничего не обещала, хотя могла бы! Его, вообще-то, поставили тебе помогать, и он имеет право со мной разговаривать! А если нет - то объясни, наконец, что между вами такое происходит и почему ты ему не доверяешь!

Маркус в два шага оказался рядом со мной.

– Я тебе ничего не должен объяснять, - тихо сказал он.

– Тогда хватит со мной так разговаривать, - я с вызовом посмотрела на него снизу вверх. - Не хочешь объяснять - не надо, но тогда я буду делать так, как посчитаю нужным, понятно?

Я замерла, ожидая взрыва. Его недовольство было почти осязаемым. Но вместо крика Маркус резко развернулся и с силой провел рукой по волосам, взъерошив прическу.

– Ты права, – он выдохнул, и его голос прозвучал хрипло и устало. – Я не должен с тобой так разговаривать.

Он повернулся ко мне, и в его глазах уже не было злости. Была лишь глубокая, выматывающая усталость.

– Но ты должна понять одну вещь, – он сделал шаг ближе. - Этот человек… Я пытался навести на него справки. Он появился внезапно, и мне это не понравилось. Я сделал запрос в его отдел - и там мне не сказали ничего конкретного. Я не знаю кто он, что он и зачем он здесь, хотя обычно я получаю ответы на свои вопросы. Поэтому, пожалуйста, думай, прежде чем вести себя так… как обычно ты себя ведешь.

Я застыла, переваривая его слова. Признание в том, что он чего-то не знает, прозвучало из его уст почти шокирующе. Маркус Езерский, всегда уверенный, всегда контролирующий ситуацию, вдруг оказался в тупике.

– Ты... ты ничего не нашёл? – недоверчиво переспросила я. – Вообще ничего?

– Ничего полезного, – он мрачно покачал головой, отворачиваясь к окну. – Сухая официальная биография. Отличник, безупречная служба, быстрый карьерный рост. Слишком уж безупречно. Слишком быстрый. Как будто кто-то специально вычистил всё лишнее и оставил только глянцевую обложку.

Он обернулся ко мне, и в его глазах читалась редкая для него неуверенность.

– Так не бывает. У всех есть свои скелеты в шкафу. Уголки, которые не хочется показывать. А у него все чисто. И это пугает куда больше, чем криминальное прошлое.

Он снова провёл рукой по волосам, и в этом жесте читалась какая-то беспомощность, из-за которой моё возмущение окончательно улетучилось.

– Поэтому да, – он взглянул на меня, и его взгляд был прямым и честным. – Я не доверяю ему. Потому что не знаю, кто он.

***

Маркус замер в коридоре отдела, сжимая в руке рапорт. Запрос в отдел кадров по поводу капитана Смирнова вернулся с сухим лаконичным ответом. «Сведения соответствуют служебной записке. Нареканий не имеет. Взысканий не имеет. Поощрения: благодарности от руководства, премии по итогам квартала».

Слова были правильными, подобранными, выверенными. И абсолютно ничего не значащими. Как будто кто-то взял идеальную биографию вымышленного образцового сотрудника и наложил ее на живого человека.

Маркус чувствовал, как внутри нарастает ярость. Он привык к сопротивлению системы, к бюрократической волоките, к замалчиванию. Но это было другое. Это была стена, в которую он бился с размаху и которая не собиралась поддаваться.